Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю Страница 33

– Ещё он пригрозил, чтобы никто не путался с тобой и не помогал, пока наказание не окончено, – добавил Не Хуайсан.

– А как он узнает, помогал мне кто или нет? Неужели приставит неусыпного стража? – поинтересовался Вэй Усянь.

– Так и есть, – подтвердил Цзян Чэн.

– …Чего? – переспросил Вэй Усянь.

– Больше никаких прогулок. Он велел тебе идти в библиотеку: переписывать правила и сокрушённо размышлять о своих проступках. И, конечно же, рядом будет бдеть неусыпный страж. Сказать кто, или сам догадаешься?

Библиотека.

Одна бамбуковая циновка, один деревянный стол, два подсвечника и два человека.

По одну сторону стола чинно восседал «страж», по другую – Вэй Усянь, переписавший от силы десяток страниц «Ритуала». У него уже пухла голова и ныло сердце от тоски, поэтому он отложил кисть, чтобы перевести дух, и устремил взгляд прямо перед собой.

В Юньмэне ему завидовали многие девушки: конечно, учиться вместе с самим Лань Ванцзи! Они говорили, что в клане Лань во все времена мужчин-красавцев имелось в избытке, но даже среди них особенно выделялись Два Нефрита нынешнего поколения. Если раньше не удавалось как следует рассмотреть Лань Ванцзи, то теперь, наблюдая за ним, Вэй Усянь перескакивал с одной мысли на другую: «Хорош. И стать, и лицо, и манеры – никакого изъяна. Вот бы те девушки его сейчас увидели! Целыми днями весь такой суровый, будто преисполнился лютой ненависти к целому миру или родителей оплакивает. Что толку от красивого лица?»

Лань Ванцзи переписывал древние книги, недоступные для других учеников. Он медленно, ровно водил кистью, оставляя на бумаге чёткие и твёрдые линии.

– Какой изящный почерк! Просто превосходный! – не удержавшись, воскликнул Вэй Усянь.

Лань Ванцзи и бровью не повёл.

Нечасто Вэй Усянь так долго держал рот на замке.

«Часами сидеть рядом с этим занудой – и так каждый день целый месяц. Выживу ли я вообще?» – горько подумал он.

И в следующий миг подался вперёд.

Изящество и легкомыслие

Глава 15

Вэй Усянь всегда мог с лёгкостью отыскать себе развлечение, но особенно преуспел в искусстве находить радость среди страданий. Теперь же ему за неимением лучшего оставалось только забавляться с Лань Ванцзи.

– Братец Ванцзи! – позвал он.

Лань Ванцзи не шелохнулся.

– Ванцзи, – вновь попытался Вэй Усянь.

Тот будто его и не слышал.

– Лань Ванцзи. Лань Чжань!

Тот остановил кисть, поднял голову и смерил его ледяным взглядом.

Вэй Усянь отпрянул и поднял руки перед собой.

– Не надо на меня так смотреть. Я звал тебя Ванцзи – ты не откликнулся. Вот и пришлось пустить в ход первое имя. Если не нравится, можешь меня тоже по первому имени назвать!

– Опусти ноги, – произнёс Лань Ванцзи.

Вэй Усянь сидел в крайне неподобающей позе: весь перекосился, опираясь на согнутые колени. Увидев, что наконец-то удалось заставить Лань Ванцзи открыть рот, он тут же возликовал в душе, словно тучи разошлись и показалась долгожданная луна. Он послушно убрал ноги, зато подался вперёд и облокотился на письменный стол – как была его поза непристойной, так и осталась.

– Лань Чжань, хочу тебя кое о чём спросить, – серьёзно заговорил Вэй Усянь. – Ты… правда меня на дух не переносишь?

Лань Ванцзи опустил взгляд, и на его нефритовые щёки легли смутные тени от ресниц.

– Да ладно тебе! Сказал пару слов – и опять нос воротишь. Я признаю вину и приношу извинения. Посмотри на меня, – торопливо добавил Вэй Усянь и, помолчав, продолжил: – Даже не взглянешь? Ну, как хочешь. Тогда я буду говорить, а ты слушай. Той ночью я один был неправ. Я совершил ошибку. Мне не следовало перелезать через стену, не следовало пить вино, не следовало затевать драку. Но, клянусь, у меня и в мыслях не было тебя задирать! Я правда не читал все эти ваши правила. В клане Цзян они нигде не записаны, передаются только на словах. Иначе я ни за что бы так не поступил!

«Иначе, – подумал он, – я прикончил бы сосуд „Улыбки императора“ не у тебя перед носом, а сунул бы его за пазуху, пронёс к себе в комнату и уже там выпил тайком. Пил бы каждый день, пил бы вместе со всеми, пока не напился допьяна!»

– Но говоря начистоту, – продолжил Вэй Усянь вслух, – кто первым начал драку? Ты и начал. Если бы ты не принялся распускать руки, мы бы уж как-нибудь договорились, нашли общий язык. Однако кое-кто взял и замахнулся на меня – как я мог не ответить ударом на удар? Тут нельзя валить вину на меня одного. Лань Чжань, ты вообще слушаешь? – Он щёлкнул пальцами. – Второй братец Лань, сделай милость, одари меня взглядом!

– Перепишешь ещё раз, – сказал Лань Ванцзи, по-прежнему не поднимая головы.

Вэй Усянь тут же обмяк всем телом и заканючил:

– Ну не надо так! Я был неправ.

– В душе ты не испытываешь ни капли раскаяния, – беспощадно припечатал Лань Ванцзи.

В ответ Вэй Усянь, растеряв всякое достоинство, зачастил:

– Прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости! Буду просить прощения столько раз, сколько потребуешь! Да если захочешь, я и на колени встану!

Когда Лань Ванцзи отложил кисть, Вэй Усянь посчитал, что у того наконец-то лопнуло терпение и зачесались руки. Он уже хотел нацепить на лицо улыбку и захихикать, как вдруг обнаружил, что губы словно приклеились друг к другу – тут уж стало не до смеха.

Переменившись в лице, он изо всех сил замычал:

– М-м? М-м-м!

Лань Ванцзи смежил веки и издал тихий вздох. Потом открыл глаза, снова принял невозмутимый вид и взялся за кисть, будто ничего не произошло. Хотя Вэй Усянь был наслышан о бесчеловечном заклятии молчания семьи Лань, в глубине души ему не верилось, что такое злодейство существует на самом деле. Он старался как мог, но только расцарапал губы в кровь, а рот открыть так и не сумел. После тщетных страданий он схватил бумагу и налёг на кисть. Закончив, Вэй Усянь швырнул лист Лань Ванцзи.

Тот мельком взглянул – и сразу же скомкал бумагу и выбросил прочь, сказав лишь одно слово:

– Вздор.

Вэй Усянь с досадой крутанулся на циновке, размалевал другой листок и хлопнул его на стол перед Лань Ванцзи. И вновь лист превратился в бумажный комок и полетел на пол.

Так Вэй Усянь и сидел молча под действием заклятия, а как только закончил переписывать правила, оно и спало. Когда