Край миров - Марта Уэллс Страница 32

– А ты давно работаешь на Каллумкала?

– Нет, не так уж давно. – Вендоин не выказала недовольства вопросом. – Мой народ называется хианцами, и я из Хиа-Исеры, что на севере империи, рядом с бухтой Самин-рел. Там я занималась архивами и изучала строителей фундаментов. В сезон весенних дождей Каллумкал пригласил меня в Кедмар, работать над его картой.

– Значит, ты не знаешь, как выглядели строители фундаментов?

Луну пришло в голову, что их останки могут быть всего лишь плохо сохранившимися останками предтеч.

– Мы даже не знаем, был это один вид или несколько, – вздохнула Вендоин. – Но, как бы то ни было, они оставили после себя очень мало. У нас есть фрагменты резьбы и изображений, а также один письменный образец, скорее всего поэзия, но мы не уверены, что правильно его расшифровали. У нас очень много легенд и гипотез, сочиненных последующими поколениями, чтобы объяснить то, чего они не понимали.

– Как ты думаешь, морской город принадлежал строителям фундаментов или предтечам?

– На этот счет ведутся дебаты, такие жаркие, что доходит до ссор и криков, – устало произнесла Вендоин. – Та карта по какой-то причине выполнена на камне, принадлежащем строителям фундаментов. Это все, что я могу подтвердить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – А все остальное лишь россказни.

– А Каллумкал считает, что город создан строителями фундаментов? – спросил Лун.

– Нет, он склоняется к теории, что предтечами, но не уверена, что он думал так и раньше, пока не наткнулся на работы Делина. – Вендоин поколебалась. – Те двое с вами, арборы. Делин говорит, что они тоже раксура, хотя это странно, как и то, что вы из одной семейной общины.

– Да, это верно. – Арборы когда-то были отдельным видом, но уже очень давно объединились с окрыленными – настолько давно, что причина, по которой это произошло, неизвестна. Лун ничего не знал о родословной Вендоин, но родословная двора раксура – сложный и запутанный узел. Толк, как наставник, возможно, кровно связан с каким-то консортом. Учитывая возраст Толка, это мог быть Дождь, консорт Жемчужины, или Прах, или Ожог, которых отослали в другие дворы после смерти Дождя. Насчет Ежевики Лун ничего не знал. – Когда-то арборы были отдельным видом. Потом что-то произошло, и… – Лун изобразил рукой неопределенный жест, да и не особо полезный. – Про это есть в книге Делина.

Вендоин из вежливости сделала вил, что сказанное Луном имело смысл.

– А правда, что скверны и раксура произошли от предтеч? Об этом тоже написано в книге Делина.

Лун замер. Ему трудно было понимать Вендоин. Некоторые земные обитатели в общении с иными видами проще, чем остальные, но вряд ли Вендоин из таких. Или Лун просто не мог правильно интерпретировать язык ее тела.

– Да, – ответил он.

Вендоин склонила голову набок, рассматривая его.

– Понятно. Думаю, это можно предположить. Из-за физического сходства.

Лун пожал плечами, хотя и не знал, как Вендоин интерпретирует этот жест.

– Нам об этом ничего не известно. История того времени не сохранилась.

Вендоин надолго умолкла, а потом сказала:

– Понимаю. Возможно, если там город предтеч и нам удастся раскрыть его тайны, они прольют свет на эту легенду.

Лун перегнулся через ограждение и устремил взгляд вдаль. Свет – последнее, в чем нуждается эта «легенда».

Глава 8

Первые дни на борту летающего корабля проходили однообрано, путь пролегал над лесами и лугами на краю Пределов, и пейзаж не баловал новизной. Лун проводил большую часть времени, свесившись за борт и разглядывая землю, или смотрел, как команда срубает ростки растений, то и дело пробивавшиеся сквозь мшистый покров корабля. Иногда он прерывался на беседы с Нефритой, Звоном и остальными, наблюдал за тем, как Делин делает зарисовки, или же старался не злиться на скучающих воинов. Сон на прогретой солнцем палубе быстро стал его излюбленным времяпрепровождением.

В древе-колонии и в его окрестностях не находилось безопасного места, чтобы понежиться в лучах солнца, и Лун истосковался по этой возможности. Крыши кают и хребет летающего корабля подходили для этого как нельзя лучше, а мшистый материал там был еще теплее. Каллумкал объяснял, что это из-за процесса, поддерживающего корабль в воздухе, на силовых линиях, пронизывающих Три мира. Сам процесс был как-то связан с использованием мхом солнечного света для питания и роста. В подробности Лун уже не вникал, но суть сводилась к тому, что мох производит избыточное тепло, которое отводится через верхние части корабля.

Благодаря этому на палубе было приятно спать даже по вечерам, но Нефрита все же настояла, чтобы с наступлением темноты все укрывались в каюте. Лун согласился: его тревожило чувство беззащитности в ночное время, когда слабый свет палубных фонарей мог привлечь нежелательное внимание. На корабле имелись «дальнобойные огни», как их называли на альтанском, – большие мшистые светильники, с помощью отражающих поверхностей направляющие свет на значительные расстояния. Рорра пояснила, что ночью их применяют лишь для того, чтобы удостовериться в отсутствии препятствий, а вот светить вниз – не самая удачная мысль: можно спровоцировать обитателей тех мест, над которыми пролетает корабль.

Ежевика упорно пыталась завязать дружеские отношения с кишцами, но безуспешно. Толк ежедневно занимался прорицанием, однако не видел ничего, кроме безмятежного и пустынного моря.

– Полагаю, мы пока еще слишком далеко от того, что ищем, – объяснял он. – Возможно, когда подойдем ближе…

Наконец Нефрита решила, что настало время охоты. Кишцы делились припасами, но не любили мясо. Раксура могли довольно долго обходиться плодами, зерном и кореньями, но воины от такой диеты становились раздражительными. А по опыту Луна, раздражительные воины выводили королев и арборов из себя, а уж консортов, особенно праотцов, и вовсе доводили до белого каления.

Каллумкал разрешил приносить добычу на кормовую палубу летающего корабля, и Нефрита с Луном повели воинов на охоту. Спустя некоторое время им удалось выгнать на открытое место большую стаю бэндоскоков. Лун и раньше ежедневно совершал короткие полеты для тренировки, но сейчас с наслаждением расправил крылья и отдался азарту охоты.

Когда трапеза подошла к концу, уже сгустились сумерки. Несмотря на полученное от Каллумкала разрешение, команда корабля была явно встревожена. Она старалась обходить корму стороной, лишь изредка собираясь кучками у окон, только чтобы бросить быстрый взгляд и с ужасом отпрянуть. Это начинало действовать на нервы – и Луну, и всем остальным.

– Если им так любопытно, пусть разбираются сами, – проворчал обычно добродушный и невозмутимый Корень.

Делин, вышедший на палубу во время