Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов Страница 29

Я поднял голову и посмотрел на крыши.

Если идти по улицам — меня увидят. Если лезть напрямую — поймают. Но если пройти сверху, по крышам, там, где ни фонарей, ни патрулей...

Я нашёл водосточную трубу и через минуту уже стоял на плоской крыше соседнего здания. Отсюда до особняка Дунаевых было три квартала. Прыгать? Рискованно, но...

— Решил прогуляться?

Я вздрогнул и резко обернулся. Из тени, сгустившейся у печной трубы, выступила фигура. Арсений.

— Мастер? — выдохнул я. — Вы... вы следили за мной?

— Присматривал, — спокойно ответил он. — Хороший наставник знает, где его ученик может вляпаться в неприятности. Я видел всё. И про стадион, и про Дунаева.

— Тогда вы знаете, что мне нужно...

— Знаю. — Арсений подошёл ближе. — И знаю, что с твоим уровнем подготовки ты либо свернёшь шею на первом же прыжке, либо попадёшь в руки охраны. Поэтому...

Он положил руку мне на плечо.

— Сейчас я научу тебя заклинанию, которого нет в академических учебниках. Кельдар мор тен. Невидимость. Слияние с тенью.

— Я готов, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Смотри.

Арсений сделал шаг назад, прикрыл глаза и что-то прошептал. Секунда — и его фигура начала таять, расплываться, сливаться с темнотой. Ещё миг — и на крыше не осталось никого, только лёгкое колебание воздуха там, где он только что стоял.

А потом из пустоты раздался его голос:

— Теперь ты. Повторяй слова и представляй, что становишься частью тьмы. Не борись с ней, впусти её.

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Вспомнил, как Арсений растворился в тенях.

— Кельдар мор тен, — прошептал я.

Меня словно окатило холодной водой. Я открыл глаза и посмотрел на свои руки — они были прозрачными, почти невидимыми, лишь лёгкий силуэт, сотканный из темноты.

— Получилось, — выдохнул я.

Из пустоты донёсся одобрительный хмык Арсения.

— Неплохо для первого раза. Иди. И помни: если поймают — значит, всему вина твоя. Я тебя не знаю, мы не встречались.

Тьма колыхнулась, и я понял, что остался один.

Я прыгнул.

Крыши проносились подо мной, тени укрывали от чужих глаз. Через десять минут я уже стоял перед особняком Дунаевых. Огромный, трёхэтажный, с колоннами и лепниной. В окнах второго этажа горел свет — комната Данилы, я знал это ещё по прежним временам.

Взобраться по стене? Рискованно, но возможно.

Я подошёл к глухой стене, нашёл выступы и начал подъём. Пальцы цеплялись за швы между кирпичами, ноги искали опору. Застыв на миг перед окном, я заглянул внутрь.

Данила сидел в кресле, спиной ко мне, и что-то писал. На стуле, у кровати, висело его пальто.

Я бесшумно открыл створку — спасибо старому дедову уроку, как открывать любые окна без скрипа. Перелез через подоконник, присел, вжимаясь в тень. Данила даже не обернулся.

Я скользнул к стулу. Рука сама нырнула в карман пальто. Пальцы нащупали мешочек — тот самый, с чёрным шаром. Я вытащил его, заглянул внутрь — артефакт был на месте.

Обратно — к окну. На подоконник. Вниз, по стене, замирая при каждом шорохе.

Когда мои ноги коснулись земли, я позволил себе выдохнуть. Произнёс Кельдар мор тен, снова становясь видимым, и быстрым шагом направился прочь от особняка.

Домой я вернулся уже за полночь. Забрался в комнату через тот же балкон, скинул костюм, рухнул на кровать и только тогда достал мешочек.

Чёрный шар лежал на ладони, холодный и гладкий, как камень. Я перевернул мешочек, высыпая содержимое, и вгляделся в артефакт.

Секунда — и мир покачнулся.

Я стоял в незнакомом зале. Свечи, алтарь, человек в чёрной мантии. Он снял с пальца кольцо — массивное, серебряное, с тёмным камнем. Нажал на камень — и тот раскрылся, как бутон. Внутри лежал чёрный шар. Тот самый.

Человек положил шар на алтарь и начал шептать заклинание.

Картинка сменилась. Горы. Острые пики, уходящие в облака. Тот же человек стоял на краю пропасти, держа в руках флягу. Он откупорил её и вылил на шар тёмную жидкость. Кровь. Я чувствовал её запах даже сквозь видение.

Кровь зашипела, впиталась в камень, и шар вспыхнул ярким, ослепительным светом. Человек поднял его над головой, и свет разлился по горам, выхватывая из тьмы тысячи таких же шаров, разбросанных по склонам.

А потом свет погас, и я провалился во тьму.

— Александр Петрович! Александр Петрович, проснитесь!

Я открыл глаза. Надо мной стоял дворецкий, и лицо у него было встревоженное.

— Что случилось? — спросил я хрипло, садясь на кровати. Голова гудела, во рту пересохло.

— Срочные новости, сударь. Ваши родители уехали сегодня на рассвете. Куда — не сказали, велели передать, что всё объяснят позже. А