Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская Страница 26

Дика навестили в последнюю очередь. Тот же щуплый тип что принес кандалы, протолкнул сквозь прутья плоский, довольно большой пергаментный сверток и положил на пол флягу. Остальные двое следили, чтобы пленник оставался подальше от этого угла, пока они не уйдут. Со смехом они помахали лампой и пожелали всем приятного аппетита.

— У меня круглый хлеб и большие куски соленого мяса и сыра, — сообщил Дик. — Что у вас?

— Лепешки из желтой муки, как у тебя. Десяток на всех. И вода.

— Бросьте что-нибудь. Свяжите пояса, ленты… Расстояние здесь не больше человеческого роста?

— Пожалуй, так, — ответил молодой мужской голос. — Подожди…— в клетке возникло движение. Вскоре снаружи на пол упала составленная из разных ремешков и шнурков веревка. Дик просунул руку сквозь прутья и легко зацепил ее. Соседи слышали, как звенела цепь. Дик плотно обвязал сверток с мясом и сыром, оставив себе только лепешку, и выбросил наружу.

— Тяните!

Посылка с лучшей едой осторожно поползла через трюм. Не обошлось без дамского аханья, когда мимо шмыгнула крыса. Несколько рук, толкаясь и мешая друг другу, втащили сверток сквозь прутья. Дик прислушивался к шуршанию пергамента и словам, не для того, чтобы дождаться благодарности. Он хотел убедиться, что разделено всё будет по-честному.

— А что сам будешь есть? — услышал он голос Ирми.

— Что и вы. Хлеб и воду, — Дик повертел в воздухе большим куском светло-желтой лепешки. — Здесь всегда так кормят?

— Иногда дают только фрукты. Пресной воды мало, а на апельсинах можно жить. В южных портах они намного дешевле хлеба, — ответил старик. — Когда клетки забьют полностью, воды мы вообще не увидим. А пока, можно сказать, нас кормят роскошно. Особенно тебя!

— Почему так? — настаивал на ответе Дик. — Думал, у непокорных рабов ценность меньше.

— Самый упрямый — самый выносливый, — объяснили ему. — Такие не мрут от слабости и болезней. Их можно убить, они часто дают повод, но можно сберечь, если обращаться поаккуратнее. От слабых меньше вреда, но и пользы в хозяйстве меньше.

— Дураки ваши рабовладельцы, — жуя, отмахнулся Дик.

— Не забудь, рабство не только похищение и торговля людьми. В государственном дозволенном смысле это перевоспитание самых неисправимых, — по усмешке в голосе Дик догадался, что это сказал бывший солдат Арви, которого продали законно, по приговору военного суда. — Хозяева — сильные люди, если берут к себе заведомых бунтовщиков. Ломать интереснее то, что сопротивляется. Кстати, что ты придумал, до того, как подали обед?

— Кто-нибудь знает, чем закреплена решетка? — спросил Дик. — Здесь нет камня, куда можно вмуровать прутья. Только дерево. Вижу, как прутья уходят вниз, в отверстия в досках. Дальше?

— По всем ребрам клетки цельные железные планки с отверстиями, — ответил один из молодых моряков. — Там концы прутьев заклепаны. Клетка железная, дощатый пол настелен для виду, поверх каркаса. Видел, как людей грузят в трюм и выгружают, прямо в клетке. Дно — такая же решетка, как по бокам.

— Если постараться, прутья можно повернуть вокруг оси?

— Да. Что это даст? — удивился моряк.

— Сколько у вас взрослых сильных мужчин?

— Восемь.

— Женщин?

— Шестнадцать. Но, в основном, это хрупкие барышни.

— А мы, по-твоему, совсем ничего не стоим? — услышал Дик обиженный голос девочки, которая уверяла всех в том, что он появится здесь, ради их спасения.

— Вот ты будешь самой главной, — усмехнулся он. — Как тебя звать?

— Верна. Говори, мы всё сделаем!

— Стань в самом центре и собери вокруг себя детей и того вредного старичка, который завидует моей ценности! Ближе ко мне пусть выстроятся все мужчины, один за другим. Самый сильный и высокий, пусть станет последним, у стенки трюма. Женщины точно так же пусть выстроятся по другую сторону от Верны с детьми.

— Мы уже на рынке рабов? — с той же ехидной интонацией спросил старик. — Сортируешь товар?

— Проследите, уважаемый, чтобы все построились, а те, кто стоит впереди, взялись крепко за два соседних прута решетки, только не крайние от угла. За четвертый и пятый, к примеру. И чтобы руки держали прямо, и угол с решеткой получался прямой, это очень важно.

— А что значит, «прямой угол»? — не понял Ирми.

— Увидишь.

— Мы готовы, Дик, — подала голос Верна.

— Ничего не выйдет, — пробубнил старик. — Только силы зря тратите.

Не обращая на него внимания, Дик попросил, чтобы все кто стоит за первым, самым слабым человеком в колонне, взялись своими руками за его руки, стараясь сохранить прямой угол.

— Если расстояние до стены большое, возьмитесь руками за плечи того, кто стоит впереди вас. Если совсем маленькое, держите друг друга за запястья или чуть выше. Пусть последний, самый сильный, упрется спиной в стену. Все вместе, по команде Верны, толкайте решетку наружу. Старайтесь разорвать клетку, а не опрокинуть! Изо всех общих сил… Дыхание, ритм сердца, усилие, всё должно быть единым.

Дик сидел вполоборота к соседям, не глядя на них. Он слышал рычание, металлический гул прутьев, скрип нижней планки о доски, ободряющие слова Верны: «Ещё чуть-чуть!.. Подождите, надо отдохнуть. Ну-ка, снова всё вместе!..»

«Глупая затея! Ничего из этого не выйдет. Если кому-то силы девать некуда, тогда конечно…»

«Помолчите, пожалуйста. Вы мешаете мне считать. Раз…два… толкайте! Ну, ещё чуть-чуть!!..»

По частому дыханию слышно, что силы людей на исходе. Но никто не просил передышки.

— Довольно. Посмотрим, что получилось.

— Дик, но решетка пока только самую чуточку поддалась! — протестующе воскликнула Верна.

— Покажите, — Дик всматривался в клетку соседей. — Разверните прутья, — он показал на своей решетке, что делать. — Только не стойте на тех досках, что их прижимают.

Люди снова вцепились разом сперва в один выдающийся из общего ряда прут, потом в другой. Расстояние между двумя соседними прутьями заметно увеличилось. Женщины не могли самостоятельно развернуть прутья, но их общий успех оказался намного больше, чем у мужчин. Согнутые прутья решетки, подавшись, задели те прутья, что рядом. Кто-то прищемил себе пальцы, но дыра образовалась порядочная.

— Я пролезу! — весело заявил Ирми.

— Куда