Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская Страница 25

Похоже, эта ранняя пташка готовит уроки. Значит, днем он ходит в школу, а работает в остальное время. Зачем учиться совершеннолетнему, если он уже выбрал свое ремесло — загадка. А вот зачем тому, кто собирается в университет, работать — вполне понятно. Если нет богатых родителей, или, допустим, старшие родственники участвуют в мятеже, кухня в богатом доме — прекрасный способ поддержать семью.

— Эй, с добрым утром! — шепотом окликнул его Дик. И сразу прижал палец к губам, прося не кричать.

Рыжий удивленно поднял глаза, потом подскочил на месте, ударив коленом о стол.

— Ты кто? Откуда взялся? Дверь же закрыта!

— Для странников нет границ, — Дик вошел в кухню.

Поваренок хотел сесть обратно, но не мог найти табурет.

— Ты настоящий странник? — он испугался, что сказал это слишком громко и оглянулся по сторонам.

— Выдашь? — напрямик спросил гость.

Глаза рыжего сузились, щеки вспыхнули от обиды. Но поваренок не знал, как убедительно доказать, что ему можно довериться. Поэтому натянуто промолчал. Дик слегка улыбнулся. Такой ответ убедил его лучше всего.

— Значит, ты сообщник мятежников? — невинно спросил он. — А что за это полагается, знаешь?

Рыжий сердито засопел, словно раздувал огонь и внутри себя.

— Ты, наверное, не настоящий странник, — наконец он придумал, чем обидеть незваного гостя, — а переодетый шпик из полиции. Тебя нарочно прислали, обманывать людей и заставлять их нарушать закон, да?

— Кто же заставляет? — усмехнулся Дик. — Как тебя звать полностью? Будь я шпиком, всё равно знал бы, так что не бойся.

— Ливан Лирс. Лив, — спокойно ответил рыжий.

— Значит, Мотт Лирс, такой рыжий верзила двухметрового роста, тощий, как жердь — твой брат?

— Да! — просиял Лив, но мгновенно осекся и глаза снова недоверчиво сузились. — Докажи, что ты — настоящий вестник, — потребовал он.

Дик взял со стола нож и небрежно разрезал на себе кожаную куртку, от плеча до пояса. Потом провел по разрезу ладонью, кожа снова срослась.

— Ух, ты! Можно потрогать?

Лив осторожно провел рукой по ластиковой коже, с завистью чувствуя, насколько она тонкая, прочная, не мнется и не растягивается под пальцами, хотя очень эластична. В эту секунду он совершенно забыл о судьбе своего брата, от которого нет никаких известий уже три месяца.

— Мотт прислал тебя сюда?

— Нет.

— Но с ним ничего не… он жив?

— Он — жив. Не в плену, не ранен. Мне повезло. Только очень скучает по дому и по своей невесте.

— Она сейчас живет с нами… А почему тебе повезло? — удивился Лив.

— Не хотелось начинать знакомство с неприятных известий. Меня прислали передать новости об очень многих жителях вашего города. Живы и здоровы не все, к сожалению.

— Понимаю, — помрачнел Лив. — Но как ты нашел меня? Я живу далеко, в трех кварталах отсюда, и Мотт никак не мог знать, у кого я теперь работаю. Или он знает?..

Дик весело покачал головой и пояснил, что никого не искал. Лив встретился ему первым и случайно оказался одним из тех, к кому гонец направлялся, рискуя жизнью.

— Ну, да, — с грустью признал рыжий, — в наше время подойди к любому мальчишке, и он будет близким родственником либо мятежника, либо блюстителя порядка. Тебе повезло.

— Дети гвардейцев редко работают на чужой кухне, — заметил Дик. — Знаешь в Шарге какое-нибудь местечко, где нарушитель закона, вроде меня, мог бы встретиться с родней мятежников, вроде тебя? И чтобы их не сцапал патруль. Во всяком случае, не сразу. Мне нужно успеть передать новости.

— У меня дома нельзя, — вздохнул Лив. — Там одни женщины! От них постоянный шум, и никто из них не умеет хранить тайны. У меня пять сестер, представляешь? Частные дома все отпадают, никому нельзя доверять полностью… Но надежные люди есть! Кухарка придет только через час. Спрячься здесь, жди меня! Я вернусь вместе с друзьями, мы что-нибудь придумаем, — рыжий суетился, срывая колпак и фартук, постоянно натыкаясь на все углы и зацепляя то кочергу, то край горячей плиты. В дверях он оглянулся: — Дик, послушай… ой, ну ты ведь в самом деле он, да? Ладно, я быстро. Жди!

Дик засмеялся, слыша, с каким грохотом Лив скатился с крыльца. Его братец тоже вечно за всё цеплялся, а роста он ого-го какого! Удивительно, как его до сих пор миновали пули и стрелы? И как сам Мотт довольно часто умудрялся попадать в цель, даже заработал звание командира отряда лучников?

* * *

Дик провел с мятежниками всего неделю, а казалось, полгода не вылезал из этой лощинки среди холмов, куда их загнали две армии с двух сторон. К счастью, рядом текла река, и все сражения велись по ту сторону холмов, а внизу раскинулся лагерь: шатры, полевая кухня и госпиталь.

Главы шарладского восстания просили помощи у Братства Дороги в лечении и приюте многочисленных раненных. И, чтобы поднять боевой дух своих воинов, решили устроить им связь с родными. Никто из коренных жителей не мог рассчитывать сам благополучно пробраться в Шарг и суметь выйти из него. Умоляли дать им проводника из братства. Дик был свободен, когда услышал эстафету, и сперва вызвался помочь гонцу. Но, разузнав получше, что происходит и какой горячий прием ждет любого изгнанника в родном городе, решил передать почту сам.

Рвались домой сильнее всех те, кто истосковался по семьям. Мужчина, даже самый осторожный, не сможет не зайти к любимой жене или матери, а в таком случае огласки не избежать. Дик мог встретиться только с детьми мятежников. Да, почти все дети города будут знать о нем, но взрослые им не поверят. Треть или четверть населения — лучше, чем половина, когда речь о том, чего никак нельзя знать властям. А если те же самые жены и матери, получив весточку из-за глухих стен, не поверят ей, сердце всё равно поможет им распознать правду. Только они будут молчать, а не обсуждать под большим секретом новость с соседками на рынке.

Брать с собой письма слишком рискованно. Дик постарался запомнить всех, кто приходил к нему и желал передать приветы своим родным. Таких больше ста человек. Дик видел их в бою и немало слышал о геройстве тех, кто больше никогда не вернется. Все они стояли перед его глазами, будто он знал