Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина Страница 25

– Больше мы тут ничем помочь не сможем, – с облегчением сказал лекарь. Ишинори молчал, глядя в лицо несчастному Мацуде. Хаято ждал, что он сейчас, вот-вот, выдаст решение проблемы, однако Ишинори тихо произнес:

– Мы надеемся на вас, Ивамото-сэнсэй.

Хаято вышел вслед за ним в коридор, и только там Ишинори дал волю истинным чувствам. Сжав пальцы до хруста, он процедил:

– Узколобый старикан. – И уже спокойнее добавил: – Мне надо поскорее вернуться.

Хаято оглянулся на закрытую дверь комнаты больного. После увиденного вчерашние дрязги теперь казались глупыми. Хаято ощущал холод, и он был ему хорошо знаком.

Прижав ладонь к груди, он с удивлением обнаружил, как сильно колотится сердце.

По пути Хаято отстал и, войдя в их комнату, застал Ишинори возле походного короба на лямках.

– Этот парень похож на того… – начал Хаято, но Ишинори гневно перебил:

– Ты трогал мои вещи!

Хаято даже ответить не успел.

– Нельзя трогать мои вещи! – воскликнул Ишинори, разозлившись не на шутку. – Ты ничего в этом не понимаешь! Зачем лезешь? Ты это нарочно, да? Хотел мне отомстить?

Вспышка ярости залила его лицо непривычной краснотой, глаза сверкали и будто бы даже сделались ярче.

– Да я же все равно не смог его открыть, – запротестовал Хаято.

– Но ты хотел!

– И что с того? Чего ты боишься? Есть, что прятать? – Хаято тоже начал заводиться.

– Ты мог умереть! – голос Ишинори взвился особенно высоко и вдруг оборвался. Он повернулся к коробу, присел на корточки и отворил створки. – Ты точно ничего отсюда не брал?

Хаято гордо промолчал. Пусть этот припадочный сам со своими сокровищами разбирается.

– Вода пропала.

– Скажи еще, что это я ее выпил! Еще и флакон из-под него сожрал, – зло откликнулся Хаято, не выдержал.

– Ты не понимаешь, ее украли, чтобы мы не докопались до правды.

До Хаято дошло не сразу. Он еще злился на обвинения, хотя и стыдился тоже, поэтому помолчал немного и неуверенно уточнил:

– Украли? Разве о ней кто-то знал, кроме нас?

– Не знал, – согласился Ишинори и задумчиво прижал палец к нижней губе. – Дай-ка сюда руки.

– За… зачем?

Сразу по-детски захотелось спрятать их за спину, но Ишинори уже оказался рядом и схватил за ладони.

– Ты что делаешь?!

Ишинори закрыл глаза и нетерпеливо мотнул головой, как бы говоря «не мешай». И спустя несколько секунд отпустил, оставив странное покалывающее чувство в пальцах.

– Все зря, ты же прикасался к коробу, значит, заклинание осталось и на тебе, и на воре, – пояснил Ишинори, хотя сильно яснее не стало. – Как-то все это одно к одному. Я в такие совпадения не верю.

– И все равно не надо было сразу на меня кидаться.

– Прости, – смиренно извинился Ишинори. – Понимаешь, в этом коробе не только лекарства, но и яды.

– Зачем ты таскаешь с собой яды? – не понял Хаято. В его представлении, они приехали сюда лечить, а не калечить.

Ишинори бросил на него долгий нечитаемый взгляд, будто сомневался, стоит ли отвечать. И все же ответил:

– Все на свете в определенной пропорции может вылечить, а в определенной – убить. И наоборот. Это сложно, не стану лишний раз надоедать тебе.

Он темнил, но Хаято думал только о том, что очень не хотел бы, чтобы Ишинори взялся его лечить.

– Странностей становится уж слишком много, – меж тем продолжил рассуждать Ишинори. – Окамото Такаюки, конечно, человек необычный, не раз пересекал океан и видел немало диковинных мест и вещей. Само собой, это не могло не наложить отпечаток на характер и привычки.

– Характер у старика огонь, – подтвердил Хаято, впечатленный грубоватой прямотой хозяина.

– Но он звал оммёдзи, якобы исцелить неведомый недуг, но, кроме кошмаров, я не вижу в нем следов болезни.

– Может, дело не в том, что он болен, – вдруг осенило Хаято, – а в том, что он боится заболеть?

Ишинори замер, переваривая эту мысль. Хаято, если честно, сам удивился, как додумался до такого.

– Ты можешь быть прав, – наконец кивнул Ишинори. – Привести помощь на опережение.

– По-моему, Окамото не очень доверяет собственным родственникам. Хотя я бы таким тоже не доверял, – вспомнил Хаято подвыпившего Нагаву и беспрестанно лебезящего Сёхэя.

– Родственники… – протянул Ишинори, и Хаято показалось, что в этот момент они подумали об одном и том же. Но тут за стеной послышалось покашливание, и Ютака громко произнес:

– Господин желает видеть вас двоих у себя.

«Это не к добру», – подумал Хаято и оказался прав.

Он впервые побывал в личных покоях Окамото Такаюки, расположенных выше всех остальных, но на уровень ниже башни на крыше. Все здесь выглядело непривычно: анфилада проходных комнат, разделенных ажурными деревянными перегородками, вела в спальню, где вместо циновок пол был из гладкого темного дерева, а вместо расстеленного матраса – кровать на возвышении с поддерживающими полупрозрачный балдахин резными столбами. Вообще здесь было много мебели – столики на гнутых ножках, низкие стулья, стеллажи, заставленные украшениями, статуэтками и посудой, привезенной из-за океана. Хаято не нашел взглядом домашнего алтаря и нахмурился.

– Ютака, оставь нас.

Окамото сидел на кровати, скрестив ноги, частично скрытый от глаз белой кисеей. Из-за нее он казался больным и куда более старым, чем был вчера за ужином. Тусклый свет из круглого окна в дальней части комнаты сюда почти не добирался, и легкий полумрак разгонял свисающий с потолка громоздкий светильник с красными кисточками.

Им с Ишинори присесть не предложили, и они стояли напротив роскошной кровати, как провинившиеся слуги.

– Зачем вы послали за нами? – спросил Ишинори.

– Зачем? – пророкотал Окамото. – А затем, что меня хотели убить, пока вы двое тут прохлаждаетесь!

Хаято ощутил, как тянет вжать голову в плечи от его грозного тона, но Ишинори, напротив, выше вскинул подбородок.

– Позвольте напомнить, Окамото-сама, что для обеспечения безопасности у вас есть капитан Ватанабэ и его люди. Мы же были нужны, чтобы позаботиться о вашем здоровье, однако я и отсюда вижу, что с вами все в порядке. В отличие от юного Мацуды.

– В том-то и дело! – Окамото аж кулаком по бедру ударил, и от резкого движения ткань разошлась, открывая полностью его хмурое, потемневшее от гнева лицо. – На нем попробовал, а теперь и на меня переключится!

– Кто? – спокойно спросил Ишинори, но Хаято ответ старика не требовался.

– Ваш племянник, – сказал он, чем привлек к себе внимание.

– Чудён человек, а голова работает, – похвалил Окамото. – Сын сестры позорит свой род! Бездельничает, задирает кого попало, невзирая на чины, пьет да злословит. Это он задумал меня отравить ради наследства.

Ишинори удивленным не