Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская Страница 24

Хафра вдруг улыбнулся. Я впервые увидела его улыбку. От нее на щеках у него появились ямочки.

– Значит, ты действительно задумала побег.

Только сейчас я поняла, как легко он выудил из меня правду. Использовал мои же приемы против меня.

– Тебе-то какая разница, где я нахожусь? – спросила я, решив надавить на его, как мне казалось, слабые места. – Я не масерка. Мне здесь не место. Да и ты окажешь услугу своей стране, если поможешь мне. Кто знает, на что способна преданная семьей и страной девчонка?

Он задумчиво кивнул.

– В этом есть смысл.

Повисла пауза. Сердце бешено колотилось, я не знала, чего ожидать от него. Хафра оказался уж очень непредсказуемым масерцем. Если он сейчас решит сдать меня стражникам, я погибну.

– Пойдем за мной, – наконец сказал он, поднимаясь с корточек.

Я подняла на него ошеломленный взгляд.

– Если тебе нужна моя помощь, тебе придется довериться мне, живая мертвая.

Я не понимала, зачем он это делает, какие у него мотивы, но все же протянула руку в ответ. Мои колени захрустели.

Запах залежавшегося зерна, пыли и чего-то кислого – может быть, свернувшегося молока или масла – мешал дышать полной грудью.

– Тебя, скорее всего, везли через Лептис? – Голос кормильца прозвучал глухо.

Я кивнула. Воспоминание о дороге всколыхнулось, как мутная вода, поднятая с речного дна Хапи: ослепительное солнце, раскаленный песок, впивающийся в кожу, и едкий, ни с чем не сравнимый запах осла, к которому меня привязывали, как вещь. Меня передернуло, словно это могло помочь сбросить с себя эти ощущения.

– До него дней шесть пешком, – продолжил Хафра, будто не заметив моей реакции. – Дальше придется разбираться самой. Но там твоя земля, так что, думаю, справишься.

Я глубоко вдохнула. Латтанский. Я снова смогу говорить на латтанском. Осознание этого согрело меня, как объятия матери, которые я никогда, скорее всего, больше не почувствую.

– В этой ткани, – Хафра похлопал по тяжелому льняному мешку на плече, – воды на пару дней, если будешь экономить, и хлеба хватит на весь путь до города. Воду можно найти по дороге, да и если не найдешь – не умрешь. Ты вроде не слабая.

Я кивнула, не в силах скрыть облегчение. Все еще не верилось, что этот кошмар подходит к концу. Лучше голодной в пустыне, чем сытой в пасти врага.

– Сейчас я выведу тебя через тайный лаз в саду. О нем никто, кроме нас с братом, не знает. Только учти: с твоим прибытием тут все изменилось. Стражники делают обходы, по ночам начали запирать ворота и двери – раньше такого не было.

Я понимающе пожала плечами. Еще бы. Даже Меритмут смотрела на меня слишком внимательно, словно ждала, когда я совершу ошибку. Хотя выглядела довольно добродушной женщиной. Наверняка за мной следили. Просто я была недостаточно внимательна, чтобы это заметить.

– Как только выйдешь за дверь – молчи, – строго сказал Хафра. – До того момента, пока не окажешься по ту сторону стены. Двигайся строго на Запад. По дороге будут попадаться колодцы – их вырыли еще по приказу Сенусерта III, когда готовились к войне. Перестала встречать колодцы – значит, сбилась с пути.

Я сжала кулаки. Все слишком быстро, слишком просто. Разве может быть так легко?

– Почему ты решил помочь мне? – не выдержав, задала я вопрос, который волновал меня целый день.

Хафра отвел взгляд. Его темные глаза на миг потеряли обычную хмурость, и в них мелькнуло что-то похожее на сомнение. Слишком долго он молчал, будто и сам не до конца понимал, что делает. Льняные одежды зашуршали, когда он дрогнул, а на скулах заходили желваки.

– Хочешь, чтобы я передумал? – Его голос был ровным, но в нем слышалась скрытая усталость.

Я торопливо замотала головой.

– Тогда на выход, живая мертвая. Да пребудет с нами Амон.

Как только мы вышли за дверь, в лицо ударил холодный ветер, будто пытаясь нас остановить. Хафра огляделся по сторонам, а затем, не оборачиваясь, быстрым шагом направился к саду. Справа теснились гостевые домики, и я, тоже убедившись, что между ними никто не слоняется на ночь глядя, бесшумно перебежала улочку, скрываясь за учебными и музыкальными Домами.

Юноша двигался так быстро и плавно, что со стороны напоминал ночного хищника, крадущегося в поисках добычи. Времени удивляться не было, но я отметила у себя в голове – это не первый раз, когда он ускользает от кого-то. Порой он резко поднимал руку, останавливая меня, осматривался, а затем продолжал путь. Я постаралась отбросить сомнения и просто доверилась ему – сейчас он был мне не врагом, а союзником.

Я так увлеклась бегством, что, не рассчитав шаг, врезалась в него, когда он резко остановился. Хафра молниеносно развернулся, глядя на меня таким строгим, пронзительным взглядом, что я невольно затаила дыхание. В его глазах вспыхнула тревога. И уже в следующую секунду я поняла почему – с площади за углом доносились голоса.

Он приложил палец к губам, а мои глаза расширились.

– Да воссияет твое лицо, сестра, – раздался глубокий женский голос, обволакивая ночь опасным спокойствием. – Как добралась?

Хафра нахмурился. Он тоже не понимал, кто это. Или понимал, но не хотел верить. Шаги. Тяжелые, размеренные. Точно не двое – трое, может, даже четверо.

– Здравствуй, Ситамон, – произнес голос, от которого у меня свело желудок. – Довольно быстро.

Я не сдержалась и схватила Хафру за рукав. Он едва заметно мотнул головой: «Один лишний звук – и мы оба умрем».

– Тия, – вырвалось у меня шепотом.

Хафра молниеносно закрыл мой рот своей широкой ладонью и прижал к себе, так крепко, что я не могла даже пошевелиться. Сердце гулко билось в груди, мешая подслушивать разговор двух самых высокопоставленных женщин Масерии.

– Оставьте нас ненадолго, – раздался спокойный, но властный голос царицы.

Тишина в ответ. Никто не сдвинулся с места.

– Можете перекусить в трапезной, – добавила Супруга бога доброжелательно. – Мы всегда рады гостям.

Послышались довольные, но сдержанные благодарности. Мужские голоса. Двое. Стражники? Их шаги медленно удалились, растворяясь в ночи.

– Гостеприимна как никогда, сестра, – фыркнула Тия, когда двери в трапезную скрипнули во второй раз.

– Так о чем ты хотела поговорить? – Ситамон проигнорировала язвительность царской жены. – Пойдем в храм, там нас точно никто не потревожит. Лишь Амон и я будем свидетелями твоим словам.

Шаги раздались гулким эхом среди каменных стен святилища. В этот момент хватка Хафры ослабла, и я воспользовалась моментом, чтобы вырваться. Он метнул взгляд на сад, затем пальцем указал на вход, ясно давая понять: «Отступаем».

Я колебалась, просчитывая шансы быть пойманной. Каждый