Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 21

Продавец, только что вравший про ручную выделку рубашки, выпучил глаза. Переодетые цверги, просто великолепно косящие под простых человеческих девочек, тоже задумались так, что почти забыли скривиться в обиде. Пришлось пообещать им лимоны, но это почему-то не помогло.

— У вас очень милые дети! — попытался подлизаться ко мне владелец рубашечного товара, худой и шишковатый мьют с узким разрезом глаз, — Всем бы таких!

— Ага, знаешь, сколько прокладок на них уходит⁈ — возмутился я, — Отжимать устаю! Сделай скидку многодетному отцу!

Замаскироваться нам оказалось раз плюнуть. Я, конечно, здоровый, но если одеться в мешковатое, отыскать штаны, пузырящиеся на жопе и коленках, сунуть в рот соломинку, и растянуть речь, то вполне себе напоминаю здоровенного человека или очень везучего мьюта. С девчонками всё обстояло даже легче, им просто надо было спрятать сиськи и характер, после чего они превращались в натуральных подростков. А уж одеться… мы в постапокалипсисе, тут одежда стиля «что нашли, то и носим»!

Три дня пути, прошедшие по Трассе через огромную китайскую Централь, прошли нормально. Найдя общий язык с цвергами, разделив цели и выведя нашу общую политику в масштаб компромисса, я неожиданно получил двух вполне вменяемых попутчиц, с которыми можно было поговорить на любую тему. Это было приятно. Да, с меня по-прежнему брали дань, налог, оброк и десятину пошлым разнообразным сексом, но теперь это не напоминало выработку наизнос, а было даже, если так подумать, довольно милым делом.

Сама дорога тоже особых проблем не вызывала. Пару раз нас пытались взять на абордаж китайские гопники на тарахтелках, но этим парням сильно не везло. Изученная ранее концепция «Криндж с метательным кирпичом» превращала хрупкие тела и организмы в неоднородную кашу. Однако, мы не могли переть прямо к Порту Еретиков, причем причин для этого было несколько. Одной из основных было желание цвергов найти себе новое пристанище, а для этого требовалась разведка местности. Ранее Морри и Бинго в Централь не заносило.

Вторым, не менее важным делом, была насущная необходимость замести следы и обыграть наши роли как неполной семейной группы. Этого же требовал и наш транспорт, который нужно было из казармы превратить в уютное семейное гнездышко. А для этого нужны были материалы. Ну, в смысле, тряпки.

— Вот вам по лимону, и больше не отвлекайте отца! — сунул в руки «детишек» я упомянутые фрукты, а сам, смачно чавкая третьим, отправился в другую область придорожного базара, где продавали разные ковры, тряпки, полотенца и мелкокалиберное оружие.

— Морри, я его убью сегодня… — донеслось до меня шипение со спины, пока мы пробирались сквозь толпу.

— Выдохни! Он играет отца! Отцы все такие!

— А ты откуда знаешь?

— Я за Фредди следила…

— Зачем?!!

— Хватит галдеть! — прикрикнул я на отставших, — Идите смотрите свои шмотки!

Машина нам досталась отнюдь не пустая. Совсем не пустая, можно даже так сказать, причем, с большим удовлетворением! Запасная одежда, медикаменты, целая куча холодного оружия и метательных звездочек, те самые замечательные ручные пушки, так хорошо показавшие себя в Риме, даже небольшой запас терракоинов был найден в сейфе, который цверги раскурочили на раз-два-тьфу. Проблемой было другое — большую часть этого опасного и полезного хлама, не нужную нам совершенно, продать было нереально. На дороге. Ну, в смысле без палева.

Вот мы и жались, покупая одинокие лимоны и паршивые рубашки. Кстати, дорого! Если бы я не видел ценники и местных, то подумал бы, что меня разводят как лоха. Однако, нет, местные ходили в вопиющем тряпье, худые, загорелые и мозолистые всеми частями тела, которыми человек обычно трудится. Эти люди совсем ничем не отличались от древних китайцев, что было странно, учитывая, как благотворно вирус УКВИГ сказался на хомо сапиенсах. В целом, такие же люди бродили по Перекрестку, но там были пыль, тлен и скорбь, а тут вроде всё зеленое, все при деле, жрать должны в три горла с земли-матушки, ан нет, тощие.

«Что, в общем-то, хорошо», — решил я, наблюдая за замаскированными цвергами. Они, конечно, выглядели почти как дети, да еще и в тряпье, но выпирающий пышный тыл от мужского взгляда не скроешь. Были бы тут нормальные люди, мы бы точно нарвались на штук пять-десять педофилов!

Увы, спустя час возни на этом небольшом рынке мне пришлось прекратить думать хорошие вещи про нашу маскировку и актерское мастерство. Они, конечно, сработали, базару ноль, но местные не докапывались до нас лишь потому, что на этом базаре были свои особые китайцы, предназначенные именно для докапывания! Морри и Бинго их углядели до того, как я смог познать всё разочарование этим моментом. А затем они предупредили меня и испарились в неизвестном направлении, обещая оттуда помочь пистолетом и добрым словом.

Увешанный пакетами, ковриком, новой красной рубашкой и хмурым выражением морды лица, я вышел к нашему дому-автобусу, окруженному парой десятков китайцев в кожаных доспехах, сжимающих в руках древние как говно мамонта винтовки. Один из них, слегка потолще и повыше остальных, стоял ближе всех.

— Это ты хозяин этой машины⁈ — заносчиво потребовал он ответа у скромного отца двух не любящих лимоны дочерей.

— Да, — резанув правду-матку, я решил сыграть в дурака, — Вам че, за парковку платить, что ли?

Вооруженным китайцам явно не понравилось отсутствие страха, ужаса и тревоги у безоружного мужика, обремененного уродливой рубашкой. Они даже переглядываться начали.

— Ты не прав! — злобно гаркнул предводитель, — Эта машина, ты, твои дочери, всё теперь принадлежит…

Бэнг!

Ниндзи хоть и ашуры, но, в основном, бабы, так что они вполне могли пользоваться оружием, предназначенным для людей. Однако, кроме автоматических пушек лютого калибра, в их шмотках мне попался огромный грубый револьвер с сотней патронов. Это было отнюдь не продвинутое оружие, а некий суррогат, собранный чуть ли не в гараже, но при этом совершенно неубиваемая дурында, которую я и решил таскать с собой.

Пуля чуть ли не пятидесятого калибра ударила в грудь главного китайца, и прошла насквозь, вышибая из него порядочный кусок мяса (точнее, фарша). Пока останки удивленно моргали на меня жадными раскосыми очами, я уже радостно несся вперед, продолжая нажимать неподатливый спусковой крючок страшного револьвера!

Бэнг! Бэнг! Бэнг! Крики разбегающегося базара, ответные выстрелы злобных китайских бандитов, тихие щелчки небольших пистолетиков подлых цвергов, засевших в каких-нибудь кустах…