Степи Эреду. Часть 2 - Archer Страница 21

Часто ловил на себе сочувствующие взгляды прохожих, но не придавал им значения. Меня мало заботило то, что обо мне думают эти люди. Хотят жалеть — пусть жалеют, хотят морщить лица — пусть морщат. Это их проблемы, не мои. У меня было прекрасное настроение. Я даже вспомнил об эм-Абгале и его злобной суке-плеточнице, но на удивление это не вызвало ни капли раздражения и тем более гнева, и я, кажется, понимал, в чем причина.

«А камень-то работает», — удовлетворенно подумал я. — «Не знаю, что там насчет знаний и систематизации, о которых говорил Хранитель, но эмоции точно удается контролировать».

А еще появилась некая легкость мысли. Я стал думать ярче, объемнее, что ли. Подмечать и вспоминать такие детали, которым раньше не придавал особого значения. И нет, я не стал умнее, чем был, но мысленный процесс заметно ускорился, и улучшилась память. Но пока это неточно… будем проверять.

До того городка я дошел на третий день, и какого же было мое удивление, когда на площади я не обнаружил статую, а вместо этого увидел самое настоящее болото. Вода не уходила, как я ей приказывал, но теперь ее уже никто не забирал, и за это время ее натекло слишком много. Она тухла, зарастала водорослями и пованивала канализацией. Бассейна с постаментом тоже не наблюдалось, словно его тут никогда и не было.

— Отец, — обратился я к первому попавшемуся встречному, — позволь поинтересоваться, а куда делась статуя Благостного Родителя?

— Вестимо куда, — пожал он плечами. — Наместник перенес ее в свое поместье через месяц, как она вновь начала живить водицу.

Воистину, человеческая жадность не имеет пределов. Ему было мало лишиться руки за похищение воды? На этот раз он решил унести саму статую. И, кажется, идею ему подкинул именно я, когда сказал, что вода без статуи бесполезна. Такие люди неисправимы. Вернее — их исправит только могила

— Вот же жадный ублюдок! — разозлился я.

Видимо, мой глаз налился бирюзой, потому что прохожий вдруг испуганно взвизгнул и отшатнулся, неудачно опрокинувшись на пятую точку. Но почти сразу вскочил и бросился наутек. Не вопил — уже хорошо. Лишнего внимания мне привлекать не хотелось бы, но оставлять все как есть я не стану. Впрочем, плевать. Статую надо вернуть на место, и сделать это незаметно будет весьма затруднительно. А наместника пусть назначат нового, потому что этот уже покойник.

Я знал, где находилось его поместье; когда-то я откачивал оттуда воду обратно в бассейн. В шести километрах, кажется, от площади. Что ж, прогуляюсь немного.

Дошел я быстро, остановился у запертых ворот, возле которых стояла сторожка, из которой тут же показались двое стражников с копьями.

— Малой, че застыл? — крикнул один из них. — Проходь дальше, не топчись.

Я сомкнул веки и сделал медленный глубокий вдох, прислушиваясь к ощущениям. Распаленный еще на площади праведный гнев контролировать удавалось, и он не переходил в жажду бесконтрольного возмездия всем и каждому. Это несказанно радовало. Значит, я победил ее, превозмог себя.

«Или это сделал цилиндрический скрипт-камень», — промелькнула вполне справедливая догадка.

— Хотите жить — бегите! — произнес я, открывая глаз.

Я знал, что сейчас произойдет, и не ошибся. Обычные люди никогда не ввязывались в драку с одаренными. Дар — это сила, а культ силы в Эреду был очень силен. Пред ней трепетали, ей подчинялись.

Стражники охранявшие ворота, побросав копья, побежали без оглядки, что-то испуганно вопя. А из-под земли ударил фонтан воды, за мгновение перестроивший свою структуру. Целый таран, который снес ворота в щепки и воспарил надо мной, когда я вступил во внутрь. Люди, выбежавшие во двор в страхе, начали метаться, не зная, куда бежать, ведь я перегородил единственный путь из поместья. Многие из них замерли в оцеплении, никак не решаясь предпринять что-то.

Хотя что они могли предпринять? Очевидно что это были слуги и домочадцы. Совершенно безобидные для меня, а потому шансы на то, что они останутся целыми и невредимыми, стремятся к ста процентам. Я не желал убивать всех подряд, я пришел за конкретными людьми и вытащу их из поместья, насильно или добровольно.

Статую я заметил сразу; она стояла на берегу небольшого прудика, а кирпичи и камни, некогда служившие бассейном, валялись у стены грудой бесполезного хлама.

— Уходите! — выкрикнул я, делая шаг в сторону. — Где наместник⁈

— Он… он там, — заикаясь произнес один из слуг. — В-в-в… д-д-доме.

— Беги, — как можно более умиротворяюще произнес я, направляясь ко входу в жилое здание поместья.

Дверь выбил тем же тараном из тугой воды, и почти сразу пришлось защищаться. Прямо из проема в мою сторону ударил поток огня, но взметнувшийся щит воды блокировал атаку. Следовм вылетел огнешар, и сноп искр магического пламени, который впрочем затушить не составило труда. Кажется, наместник без боя сдавать не собирался. Что-ж, ему хуже.

В дверной проем ринулась целая россыпь ледяных игл, раздался вскрик. Убивать наместника я пока не хотел; иначе использовал бы Истинный Лед, а не самый обычный. Вода, парящая в воздухе, метнулась внутрь дома. Восприятие четко давало понять, что в нем находилось несколько человек, но интересовали меня только двое — наместник и геомант, его слуга, и на обоих я имел планы. Первого прилюдно казню, а второй соберет бассейн назад. Наверняка именно он его разбирал.

Лоскуты тугой воды, обвившие тело остервенело упирающегося наместника, вытащили наружу. Он матерился и угрожал, так что пришлось заткнуть его рот водным кляпом-прижимкой.

— Хейр-ойя! Выходи, если дорога жизнь, — выкрикнул я. Я четко знал что он там, и даже чувствовал всплеск его силы.

Долго ждать не пришлось; геомант вышел. Шатающейся походкой, с перепуганным и бледным лицом.

— Ты можешь искупить вину за кражу моей статуи, — продолжил я. — У тебя будут ровно сутки, чтобы собрать бассейн на площади обратно. Ты меня понял?

Он быстро все сообразил. Несколько раз перевел испуганный взгляд с меня на запеленатого водой и парящего в воздухе наместника.

— Повинуюсь, Владыка, — закивал он, с каждым разом наклоняясь все ниже. — Позволь, я приступлю немедленно, Владыка.

Владыка… Лестно конечно, но я отчетливо знаю, что именно так он называл и наместника — малодушного, жадного и никчемного ойя. И сейчас это звание звучало больше как оскорбление в мой адрес.

— Я тебя не держу, — махнул я рукой, недовольно поморщившись. — Чем быстрее соберешь, тем раньше минует угроза твоей жизни.

Я подхватил статую тугими жгутами, сформированными водой взятой из прудика, и поднял ее в воздух. Весь путь до площади мое лицо сияло от удовлетворения, и не потому, что