Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец Страница 20

– Нет, я просто не верю в эффективность этого метода.

– Что за бред?! Ты что, пастырь, совсем дурак? Эти твари признаются только под пытками!

– В том, чего они, возможно, не совершали.

– Вот за что мне эти муки, Господь мой Джи? – Епископ дернул плечом, на секунду снова забыв, что перекружить себя рукой он не может. – За какие грехи ты дал мне тупого и бестолкового старосту, которому я доверился и который уговорил меня пригласить сюда тупого и бестолкового диакона и сделать его игуменом!

– Если б Чен не уговорил вас меня призвать, вы бы просто остались в своей постели и сегодня наверняка бы уже были мертвы. Наша с Ченом тупость, владыка, спасла вам жизнь.

– Это я спасла ему жизнь! – заявила вдруг Юлфа. – Если бы не я, Сванур умер бы до того, как ты явился к нам, пастырь.

– Что за бред ты несешь?! – Сванур так удивился, что машинально отвернулся от зеркала и посмотрел ей в лицо.

– Неблагодарный! – Юлфа взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что вид у нее гневный и гордый, но увидела жалкую увядшую тетку, залившуюся слезами. – Я вложила тебе в подушку мой дар любви – Священное яблоко, чтобы оно тебя исцеляло! Ибо нет сильнее средства против ведьминой порчи, чем живой священный плод, преподнесенный с любовью!

– Где вы взяли плод? – спросил Кай. – Из церковной оранжереи, не так ли?

Юлфа молча кивнула.

– Наша яблоня дала плод? – вытаращился Сванур. – Почему я об этом не знал?!

– Потому что в день, когда садовник хотел вам торжественно его показать, вы как раз слегли, и Юлфа пришла одна. И украла яблоко.

– Я сделала это ради спасения жизни Сванура.

– Но ведь яблоня и так принадлежит епископу Свануру. Для чего красть плод, если можно его просто взять? И зачем «преподносить» его тайно?

Юлфа молча облизнула кровоточащую губу и выжидательно взглянула на епископа, как бы предоставляя ему право ответить.

– Эта яблоня выращена из королевского саженца, – глухим голосом сказал тот. – Я поклялся своей бессмертной душой, что первый плод отдам королеве в знак благодарности.

– Если бы Сванур узнал про яблоко, он бы не смог его взять, не нарушив клятву, – удовлетворенно кивнула Юлфа. – Но у меня была и другая причина скрывать дар любви…

– А кстати, где плод? – встрепенулся Сванур. – Я должен отправить его королеве.

– Боюсь, это невозможно, владыка, – ответил Кай. – Из-за соседства с ведьминым платьем плод поразила порча. Мне ничего не оставалось, кроме как его сжечь… Вернемся к допросу. Вы сказали, госпожа Юлфа, что у вас была дополнительная причина подарить епископу яблоко тайно.

– Да. Эта причина – гордость. Сванур плохо со мной обращался. Несмотря на все унижения, в глубине души я продолжала его любить и хотела спасти – но он этого не заслуживал. Я стыдилась даже самой себя – не хватало еще, чтобы про мою слабость проведал Сванур. Я оставила ему дар любви и больше ни разу даже не зашла к нему в комнату.

– То есть я не заслуживал дар любви, и поэтому вместе с ним ты подсунула мне еще и ведьмино платье? – неуверенно спросил Сванур.

– Платье подложили уже после яблока, – покачала головой Юлфа. – И сделала это не я. А если бы в подушке не было моего яблока, ослабившего действие порчи, ты был бы уже мертв, дорогой.

– Это же ваше, госпожа Юлфа? – Кай вынул из-под рясы и развернул небесновидное платье. – Я полагаю, что да, здесь на воротничке монограмма – Ю Л Л. Юлфа из рода Ледяных Лордов.

Мужики, охранявшие Юлфу, попятились, осеняя себя яблочными кругами. Сванур вжался в кресло, а староста, дрожа, заслонил его своим телом:

– Уберите это немедленно, пастырь! Вы подвергаете всех смертельной опасности!

– Отберите у него проклятое платье! – просипел епископ. – Немедленно!

Мужики, потупившись, топтались на месте, боясь приблизиться к источнику порчи. Один из них, кольщик льда Закир, потянулся было к небесновидному платью, но тут же отдернул руку и быстро-быстро ею затряс, словно мур, вляпавшийся лапой в горячую серу.

– Это платье – мое, – невозмутимо сказала Юлфа. – Но раньше оно было ярче.

Кай кивнул:

– Я провел с ним пару экспериментов. Держал его в воде, так что теперь оно бледнее, чем до вымачивания.

Епископ наконец обрел голос:

– Я приказываю отобрать у игумена ведьмино платье и немедленно его сжечь! – проревел он. – Кто не подчинится – будет выпорот и изгнан из Чистых Холмов!

Мужики неохотно обступили игумена Кая, но притронуться к проклятому платью решился один лишь староста.

– Дайте мне это, пастырь, – дрожащей рукой Чен потянул за небесновидный подол.

– Это же вещественная улика! – с досадой воскликнул Кай.

– И что с того? Яблоко тоже было уликой, но вы сожгли его, пастырь. И правильно сделали. Теперь отдайте мне платье. Вы слышали приказ епископа Сванура.

Кай обреченно выпустил из рук платье. Староста тут же бросил его в камин, обильно поплевал на руки, обтер их о штаны и перекружился.

– Как глупо сжигать вещественную улику, – печально глядя на плюющуюся искрами, сжираемую огнем небесновидную ткань, сказал Кай. – Глупее – только верить, что обработка кожи слюной защищает от яда… Однако вернемся к дознанию. Вы подтвердили, что платье было вашим, госпожа Юлфа. Но утверждаете, что епископу подложили его не вы.

– Сейчас я расскажу вам, кто это сделал. – Юлфа хищно улыбнулась в предвкушении скорой победы; капелька крови выкатилась из трещины на губе и поползла по ее подбородку. – Только, пожалуйста, прикажите принести мне глоток воды. В подвале, где я провела трое суток, вода была грязная, и я старалась ее не пить.

Чен вопросительно взглянул на епископа. Тот кивнул: после рассказа Юлфы про похищение яблока он заметно смягчился.

– Лея! – крикнул староста Чен. – Принеси в Зеркальную Гостиную стакан питьевой кипяченой воды!

– Кто же, по-вашему, подложил епископу платье? – нетерпеливо спросил игумен.

Юлфа слизнула кровь с подбородка и молча уставилась на дверь. Вскоре на пороге появилась служанка со стаканом воды. По Зеркальной Гостиной разнесся запах молодого тела и блуда.

Юлфа указала связанными руками на Лею:

– Она подложила епископу мое платье.

Служанка вздрогнула и уронила стакан. Стекло разлетелось вдребезги.

– Ничего я не подложила… – забормотала Лея, опустившись на корточки. – Ничего плохого не сделала… – Она принялась собирать осколки и тут же вскрикнула; из порезанной ладони капнула кровь.

– Я отдала все свои семь платьев служанке Лее и с тех пор их не видела. – В голосе Юлфы рассыпавшимися осколками звякало торжество. – Она должна была отнести их стремянному для сожжения. Можете сами его спросить, кто принес ему платья.

– Непременно