Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 2

вампиры, занятые строительством Первого Света, моего города. Купол дворцовой библиотеки в Светопаде, старой вампирской столице, павшей столетие назад, был стеклянным; сквозь него открывался идеальный вид на ночное небо. Днем деревянные механические ставни оставались закрытыми. Собственными глазами я никогда этого не видела, потому что родилась тридцать лет назад, или через семьдесят лет после того, как таинственные серые ясно дали почувствовать свое отношение к городам Центроземья. Это единственное известное мне место. Но как и о многом из того, что я читала о Светопаде, рассказ о нем звучит неплохо.

Убедившись, что никто не собирается меня ловить, приступаю к решению своей задачи. Еще один шаг к свободе. Секция стеллажа передо мной по виду не отличается от остальных полок на этом ярусе, на ней вперемешку стоят почти новые и довольно старые книги; тома в твердых переплетах в хорошем состоянии, некоторые инкрустированы драгоценными камнями (свидетельство истинного богатства), и чуть более старые, потрепанные, в обложках из звериных шкур.

И все же отличие есть: напротив, чуть слева от меня, установлена кафедра. Бронзовая, высокая – доходит мне до талии. Сверху округлое углубление, в середине которого небольшое отверстие для жидкости. Я открываю флакон и на миг улавливаю тот самый аромат крови. Мое тело оживает – будто вспышка молнии попала в ноздри и обожгла мозг.

Волчья кровь. Кровь вольфхайнда. Царица среди кровей.

Потребовалось немало времени, чтобы ее найти. Я искала флакон с этой жидкостью в господских покоях, уборкой которых занимаюсь все десять лет своего пребывания тут. Принимать волчью кровь теперь не дозволяется даже лордам. Эта кровь дает крылья, наделяет пятидесятикратной силой. Право употреблять ее оставлено только бойцам Первой гвардии. Говорят, волчья кровь понадобится для битвы с серыми. Ее копят, хранят как сокровище. Разумеется, не всю, ведь я нашла флакон в гостевых залах лорда Берилла. Может, он ее украл. Или лорды время от времени тайно угощаются ею. С них станется.

Так и вдыхала бы этот аромат весь день напролет… В какой-то миг я едва не поддаюсь искушению опустошить флакон. Улететь подальше из дворца. Но куда лететь? Где прятаться? Прислуге не дозволено начинать новую жизнь.

Стало быть, этот книжный стеллаж.

С решимостью существа, десять лет выносившего за лордами ночные горшки, я быстро наклоняю флакон над отверстием в кафедре и осторожно лью туда кровь. Слежу, чтобы она текла тоненькой струйкой.

И жду.

Не слышно ни звука. Понятия не имею, как тут все устроено, но готова поспорить, это какой-то миниатюрный механизм, сконструированный кинетами. Из всех пяти разновидностей колдунов вампиры больше всего любят кинетов. В былые времена они двигали горы – таких умельцев уже не осталось. Ныне они работают инженерами или занимаются тем, что приводят в движение крохотные объекты. Некоторые считают, будто магию можно встроить в предметы. Это заблуждение. Колдуны воздействуют магией на предметы, но встроить ее они не могут. Кинеты просто меняют структуру микроскопических объектов. Незадолго до нашествия серых кто-то из кинетов догадался использовать свой дар управлять мельчайшими частицами для того, чтобы усиливать кровь. Сотворить зачарованную кровь. Наиболее крепкие виды крови обогатились еще сильнее. Это был настоящий переворот. Когда вампиры подались из Центроземья сюда, восхищенный первый лорд прихватил с собой группу кинетов, бросив вместо них на верную смерть множество представителей собственного сословия. С тех пор, если не считать нескольких нейрасов, обеспечивающих первому лорду дальнюю связь с другими королевствами, кинеты – единственные колдуны, которые обитают в Первом Свете.

Внезапно до моих ушей долетает слабый звук. Какое-то движение внутри стены. Одна сторона секции поворачивается на шарнирах, превращая стеллаж в дверь, которая медленно открывается и являет предо мной непроглядную черноту.

В нос тотчас бьет кисловатый запах векового гниения, – так пахнет старый, плесневелый пергамент. Здесь старые книги, докладывает мое обоняние задолго до того, как я получаю шанс убедиться в этом собственными глазами. Ни секунды не колеблясь, я делаю шаг вперед.

Темнота поражает. Привыкнуть нет никакой возможности – полная, беспросветная тьма. Всепоглощающая. Ни единой лампы. Наверняка сюда заходят только те из вампиров, у кого водится волчья кровь и кто пьет благородные сорта крови, гарантирующие безупречное ночное зрение. Разработчик – кто бы он ни был – дворцовую прислугу в расчет не брал. На коровьей крови ничего не выйдет. Может, принять каплю волчьей из флакона? Только это совершенное безрассудство. Она потребуется для будущих визитов сюда. Да и нужно мне сейчас всего лишь ночное зрение, а вовсе не крылья и не суперсила, которую дает волчья кровь.

А потому я достаю из кармана подъюбника припасенный на экстренный случай пузырек, тот самый, который нашла несколько месяцев назад, когда убирала гостевые покои лорда Сапфири. Пузырек лежал под осколками пары других флаконов, разбитых во время кутежа накануне вечером, и я была уверена, что лорд его не хватится. Кровь в нем лисья – та, которую употребляют мидвеи, – но слегка заряженная магией. А значит, она чуть крепче обычной, что обеспечит безупречную зоркость в темноте в течение как минимум одной склянки. Залпом выпиваю содержимое, уверенная, что лорд Сапфири наверняка устроит очередную попойку и мне достанется еще один пузырек. Непроглядную тьму сменяет сияние во мраке.

За несколько десятилетий можно уже и привыкнуть к разнообразным эффектам, вызываемым кровью, но не получается. Особенно если нечасто их на себе испытываешь. Вампиры подразделяются на три типа – в зависимости от того, какую кровь употребляют. Изморы, или городские бедняки, пьют коровью. Старение она не останавливает – отсюда наше название. Пара столетий, и кожа дряхлеет, покрывается морщинами, силы иссякают; очень немногие живут дольше этого времени. Мне всего тридцать, я только-только преодолела порог зрелости, так что у меня в запасе есть еще несколько десятилетий, прежде чем впервые появится намек на морщинку. Эти признаки скажут о статусе больше, чем сама по себе бедность.

Мидвеям полагается кровь получше – лисья, кабанья, воронья. Такая кровь придает сил, наполняет жизнью. Омолаживает. Ее антивозрастное действие активизировалось после того, как колдуны стали усиливать ее магией. Разумеется, она не настолько хороша, чтобы они могли тягаться со знатью, однако достаточно эффективно делает из мидвеев крепких управленцев.

А что же аристократы? Им достается лучшее. Благородная кровь. Кровь кита, щелкохвоста, медведя, ястреба, оленя, пумы… С ее помощью, если понадобится, можно пробить рукою стену. Но только волчья кровь, недосягаемая и запретная, дает крылья.

Во времена Светопада границы были такими расплывчатыми. Многое тогда было лучше, – во всяком случае, так рассказывают. Нет, не рассказывают. Никто мне ничего не рассказывает.

Поэтому я читаю.

Глаза окончательно привыкли к