Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец Страница 17

– Расскажите, как и когда вы распознали в ней ведьму? Пожалуйста, сотрудничайте, владыка. Это в ваших интересах. Чем быстрее я во всем разберусь, тем быстрее зло будет наказано.

Сванур облизнул растрескавшиеся губы и попытался оценить расстановку сил. Кальдерец не оставит его в покое. Епископ мог кликнуть служанку, чтобы та привела старосту Чена. Чен прогонит Кая из комнаты, но это ничего не решит. Кай упрям и цепок, он вернется и снова станет донимать своими вопросами. Может, и правда стоит сейчас с ним поговорить? В конце концов, кальдерец действительно следует протоколу, который он, епископ, сам же и разработал.

– Прошлым летом я шел мимо Кладбища бездушных и увидел там Анну, – тихо и ровно, стараясь экономить дыхание, сказал Сванур. – От нее исходил запах течки, хотя течка бывает только зимой. Я подошел к ней и приподнял подол ее платья…

– Вы хотели совокупиться с Анной, хотя знали, что течка в несезон бывает только у ведьм?

Осторожно. С этим порченым надо действовать осторожно. Слишком тонкий лед. Нет сил ходить по тонкому льду…

– Я не хотел с ней совокупляться, – соврал епископ. – Я хотел удостовериться в своей правоте. Ощупать ее промежность на предмет течки. Но Анна вдруг стала сопротивляться.

– Что значит – сопротивляться?

– Она вырывалась, царапалась и брыкалась.

– Может быть, она решила, что вы хотите ею овладеть?

– А хоть бы и решила. Безродные не имеют права сопротивляться, даже если они сухие. А она вела себя так, будто ею овладел сам дьявол. Так я понял, что она ведьма.

– Что вы сделали?

– Поднял камень и ударил ее в лицо. Рассек ей губы и бровь.

– Вы избили женщину камнем?

– Не женщину. Ведьму.

– Что было дальше, владыка?

Голос Кая звучал бесстрастно, но Свануру показалось, что в глазах игумена мелькнуло неодобрение. Да, похоже, этот наглец его осуждает. Тонкий лед. Но свидетелей не было. Кай ничего не докажет. Даже если она и призналась, что Сванур ею овладел. Слово ведьмы против слова епископа. Никто не докажет, что он осквернился с ведьмой.

– Дальше Анна убежала, а я отправился в церковь и там молился. Тем же вечером, по дороге домой, я встретил ее еще раз. Ее раны полностью зажили, исчезли с лица бесследно. Очень быстрая регенерация. Признак бездушия. Признак ведьмы.

– Вы казнили порожденное Анной чудовище. Саму Анну ударили камнем и обличили как ведьму. Это веские причины для ненависти и мести. У кого-то еще, кроме Анны, есть причины вас ненавидеть, владыка?

– Больше ни у кого.

– Почему к вам не заходит жена?

Сванур хотел ответить, что Юлфа тоже страдает из-за ведьминой порчи, но грудь внезапно пронзило болью и что-то заколотилось в горле, в ногах, в спине. Словно сердце Сванура упало, и покатилось, и рассыпалось пульсирующими осколками по всему телу. Он хотел позвать брата, но язык, сухой и шершавый, как застывший кусочек лавы, прикипел к небу.

– Лея! – крикнул игумен Кай. – Срочно дай епископу пить!

Служанка спешно вбежала в опочивальню, на ходу обнажая грудь.

– Нет, неси кипяченую воду!

– Епископ не велел давать ему воду…

– А я – велю! – скомандовал Кай.

Сванур тихо застонал и с трудом мотнул головой. Ни за что. Никакой воды. Вода отравлена ведьмой…

Кай приподнял его голову и влил в запекшийся рот глоток воды из кувшина, принесенного Леей. Потом еще один. И еще. Отбиваться у Сванура не было сил. Даже выплюнуть толком не получилось.

– У него обезвоживание. Ты должна давать ему воду. Не только грудь, – очень громко и четко, словно она была глухой или слабоумной, сказал служанке игумен. – И смени ему наволочку! Она грязная и воняет.

Лея в ужасе затрясла головой:

– Не могу! Не могу сменить! Госпожа Юлфа меня накажет! Госпожа строго-настрого запретила прикасаться к его подушке!

– Почему же?

Голос игумена звучал вкрадчиво, почти нежно, и служанка чуть успокоилась.

– Из-за вышивки, которую госпожа своими руками сделала к свадьбе. Госпожа говорит, эта наволочка – на счастье.

– Вот как, значит. На счастье… – Кай мечтательно улыбнулся и вернул служанке кувшин.

Потом резко выхватил подушку из-под головы Сванура. Попытался сдернуть наволочку, убедился, что сбоку она зашита, рванул руками ветхую ткань. Вместе с высушенными водорослями, которыми была набита подушка, на пол вывалились небесновидное платье и подгнившее яблоко.

Лея взвизгнула, попятилась и выронила кувшин. Глиняные осколки разлетелись по комнате. Сванур вжался в стену и попытался осенить себя святым кругом, но руки его не слушались.

Кай поднял платье, стряхнул с него осколки и водоросли, восхищенно поднес к глазам. Провел рукой по небесновидной шелковой ткани:

– Это платье госпожи Юлфы?

Служанка Лея закивала и зажала руками рот – как будто боялась выпустить наружу слова.

– Это платье Юлфы, – слабым голосом подтвердил Сванур; перед глазами его плыли темные пятна, заслоняя, как грозовые тучи, небесновидную ткань. – Моя жена меня предала.

12

Кай выкопал из черного снега бидон с ведьминым молоком и вернулся к себе во флигель. Срезал с яблока гнилой бок, очистил от кожицы, растер мякоть, поместил кашицу в тончайший платок из мурского шелка и завязал в узелок. Потом открыл бидон и выжал из узелка в молоко весь яблочный сок до капли.

– Прости меня, Господи! – Кай осенил себя святым кругом и приник губами к позолоте оловянного плода, дарованного ему при возведении в сан. – Я надругался над живым яблоком, я содрал с него кожу и выжал из него сок, но я совершил этот грех ради спасения жизни!

Кай снова поцеловал искусственный позолоченный плод и наклонился над тазом, в котором уже несколько часов вымачивал небесновидное платье. Довольно хмыкнул: вода, как он и рассчитывал, окрасилась голубым. Кай перелил небесновидную жидкость в пустой кувшин и почувствовал волну дурноты. Он отдышался и в третий раз поднес к губам искусственный плод:

– Храни меня, Господи, от всякого зла, и от порчи, и от бездушия, и от яда.

* * *

– Мне снова нужна личинка.

– Сегодня-то зачем, пастырь?

– Затем же, что и вчера. Для следственного эксперимента.

– Опять поить ее будешь ведьминым молоком? – Стремянный хмуро уставился на кувшин и бидон, стоявшие у ног Кая.

– Не молоком. – Кай поднял кувшин и продемонстрировал Виктору бледно-небесновидное содержимое.

Стремянный отпрянул:

– Что это?

– Возможно, яд, – спокойно ответил Кай.

– Вчера испорченное ведьмино молоко, сегодня, возможно, яд, – мрачно процедил Виктор. – Так я личинок, пастырь, на твои эксперименты не напасусь.

– А ты принеси мне ту же личинку, что и вчера. На которой я опробовал