Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски Страница 139

Летучая мышь осталась сидеть на земле. Широко раскрыв крылья и опустив голову, она пронзительно закричала, выплескивая свою ярость.

Во всех концах площади бушевал огонь. В воздухе свистели стрелы. Взрывались огненные бомбы. Крики отражались от каменных стен. Никс мельком увидела в дыму сверкающую Шийю, которая метала вокруг молнии. В небе над головой взрывались челны и лодки, падающие на землю.

Отступив в относительно спокойный угол, Никс огляделась по сторонам, ища других представителей Миррской орды, прилетевших на помощь. Однако небеса сомкнулись; черные тучи затянули прорехи в своей сплошной пелене.

Девушка вынуждена была признать правду: летучая мышь была всего одна.

Высоко в небе виднелась шлюпка, уносящая Врита прочь.

Никс переключила свое внимание на Аблена и Бастана. Освобожденные от внешнего контроля, они растерянно слонялись из стороны в сторону. Изо ртов стекали струйки слюны. Бастан уже отпустил свою пику. Нанизанное на нее тело Витхааса застыло неподвижно. Усевшись на землю, Аблен уставился на зажатую в руке пику, словно удивленный тем, что держит ее.

Последовав примеру брата, Бастан плюхнулся рядом.

Взгляды братьев оставались пустыми. Вспомнив истерзанное, замученное пламя в глубинах мрака, Никс поняла, что рассудок Аблена и Бастана выжжен едва ли не полностью, и осталась лишь пустая скорлупа. Это пламя больше никогда не сможет разгореться в полную силу, вернув братьям то, что было у них отнято. Впредь они будут лишь кричать в темноте, навеки запертые в мучительной боли.

Поднявшись на ноги, Никс шагнула к братьям.

Аблен крепче стиснул пику, готовый отразить угрозу.

Девушка остановилась, не зная, как быть, понимая, что ничем не сможет им помочь.

Но тут летучая мышь махнула крылом, полоснув острым как бритва краем братьям по горлу и отбросив их назад. Какое-то время конечности судорожно дергались – затем затихли. В лужицах разлившейся крови отразились молнии и пламя пожаров.

Никс в ужасе отшатнулась. Усевшись на трупе обезглавленного гюна, летучая мышь повернулась к ней. Ярко вспыхнули огромные черные глаза. Бархатистые уши встали торчком. На какое-то мгновение взор девушки раздвоился: она одновременно увидела и летучую мышь, и себя саму, со стороны. И также промелькнула картина острого ножа, который перерезал нежное горло, принеся милосердное, пусть и болезненное, избавление.

Никс посмотрела на своих братьев.

«И здесь то же самое…»

Но прежде чем она смогла разобраться во всем, ее внимание привлекло царапанье когтей по камню. Обернувшись, девушка увидела Аамона, который вытянул шею, пытаясь подняться, вернуться к ней, однако передняя лапа у него была раздроблена булавой.

Никс подбежала к варгру, чтобы положить конец его мучениям и быть рядом с ним.

Опустившись на корточки рядом с Аамоном, она поднесла руки к его телу, боясь усилить его муки. Варгр тяжело дышал, но ему удалось сдвинуться и положить голову девушке на бедро. Он расслабился, навалившись на нее всей своей тяжестью.

Никс положила ладонь ему на морду.

Аамон повилял хвостом.

Девушка уставилась вдаль на языки пламени, клубящийся дым. Покинув свой насест, летучая мышь приблизилась к Никс и Аамону, опираясь на крылья. Оказавшись рядом, она сложила крылья, и тут Никс увидела, что летучая мышь вовсе не такая большая, как она предполагала. Ее макушка даже не доходила девушке до плеча.

Опустив морду, летучая мышь обнюхала Аамона. Подняв губу, варгр оскалился, ясно давая понять: «Она моя!»

Летучая мышь не стала спорить. Она откинулась, глядя на Никс. Изо рта вырвался тихий стон, грустная и скорбная мелодия, приправленная огорчением, словно летучая мышь сожалела о том, что не смогла прилететь раньше и спасти Аамона.

Заглянув ей в глаза, Никс увидела там нечто большее.

У нее сдавило горло, и ее голос сам собой присоединился к пению летучей мыши. Девушка не сделала для этого никаких усилий. Знакомый ритм, исходящий из самого сердца, увлек ее. Она ощутила в своих пальцах завиток коры, в нос ударил аромат отвара. Затем ее язык почувствовал вкус теплого молока.

Глядя в эти глаза, Никс поняла, кто перед ней, кто вернулся, чтобы ее спасти.

– Баашалийя…

Подавшись вперед, летучая мышь своей мордочкой приподняла девушке подбородок, уткнувшись теплым носом ей в шею. У Никс перед глазами мелькнул образ маленькой летучей мыши, свернувшейся в комок на волокуше под гул и жужжание топей, и неспешно бредущего по черной воде Ворчуна, тихо мычащего себе под нос.

Оставив одну руку на морде Аамона, Никс подняла другую и нащупала то самое место за ушком, которое ей так нравилось чесать. Пальцы без труда нашли его, и они со своим братом запели, склонившись над мужественным защитником.

Никс поняла, что это действительно Баашалийя. Она вспомнила слова Шийи про дар, врученный обитателям Кулака, общность, объединяющую время и плоть. Все их мысли и воспоминания сохранялись вечно.

Девушка вспомнила свое прощание с Баашалийей, когда она в лесу склонилась над умирающим братом. Тогда она ему тоже пела, отрывая его от собственного тела, чтобы он не почувствовал боль последнего удара.

Никс представила себе огненные глаза, смотревшие на нее в то мгновение.

И поняла правду.

«Это ты забрал его, – подумала она. – Ты дал ему новое тело, полученное в дар от того, кто был готов уступить место и дать ему возможность вернуться ко мне».

Выпрямившись, Никс обвела взглядом поле битвы.

Пылающие стрелы расчерчивали дугами черное небо.

Со всех сторон смыкались полчища врагов.

Баашалийя вернулся.

«Только для того, чтобы умереть рядом со мной».

* * *

Врит склонился к рулевому шлюпки. У него в ушах до сих пор звучали режущие слух крики летучей мыши. Еще никогда в жизни Исповедник не ощущал такой мощи. Он вспомнил, как ослепительно ярко вспыхнула коробочка в руках Витхааса: взрыв, брызги меди, крови и костей.

Посмотрев вниз, Врит увидел огромную летучую мышь, сидящую рядом с девчонкой. У него в голове прозвучал скрежещущий голос Витхааса: «Вик дайр Ра…»

Он вспомнил клашанское пророчество о возвращении черной богини.

«Той, которая пролетит на огненных крыльях и уничтожит мир».

Исповедник мысленно представил летучую мышь, несущуюся по небу, озаренному огнем и исчерченному молниями. Он стал свидетелем того, как эта летучая мышь расправилась с великанами-гюнами и даже убила братьев девчонки. Вне всякого сомнения, это существо обладало беспощадной силой.

Врит вспомнил, как в свое время отнесся с сомнением к утверждению своего собрата Витхааса, и обругал себя последними словами за собственную косность.

«Впредь ради блага королевства я буду трезво оценивать силы этого ребенка и зверя».

И все же оставалась надежда на то, что этим опасениям не суждено будет сбыться. Рыцари и лучники надвигались на девчонку. С другой стороны пути отхода перекрыли монгеры. Пока что «вик дайр Ра» еще не вселилась в девчонку. Одна метко пущенная стрела положит конец этой угрозе.

Врит окинул взглядом площадь и затихающее на ней сражение. Даже бронзовое оружие светилось все более тускло, начинало спотыкаться, заметно теряя силы. В брошенных ею молниях было все меньше энергии, все меньше точности. Шатаясь, изваяние брело в дыму, стараясь защитить двух человек, находящихся рядом. Похоже, все трое стремились добраться до девчонки, привлеченные появлением огромной летучей мыши.

Исповедник усомнился в том, что у них хватит на это сил.

От боевого корабля отлетали все новые суда, готовые высадить на землю подкрепления. Скоро все будет кончено.

– Быстропламени в баках почти не осталось, – доложил рулевой. – Прежде чем вернуться назад, надо будет пополнить запасы на «Пивлле».

Врит поднял взгляд на могучий боевой корабль. Вероятно, эта неприступная крепость была лучшим местом для того, чтобы переждать окончание бури.

– Лети туда.

Рулевой склонился к штурвалу, и горелки взревели громче. Шлюпка устремилась вверх. Исповедник уже собирался отвернуться, но тут ослепительная вспышка