Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 138

склон холма, водители затормозили, как только впереди показалась долина. Бойцы вылезли из люков. За ними спускался к кратеру уничтоженной базы мшистый склон. Дальше, за базой, поблескивала трясина, а впереди распростерлась долина с небольшим озером, черными звездолетами и кольцом конусов вокруг них. По берегу озера суетились люди – человек двадцать, выполнявшие какую-то работу. На таком расстоянии невозможно было разглядеть их черты или определить, чем именно они занимались, но, судя по движениям, они торопились. У Этцвейна появилось недоброе предчувствие – будто в воздухе над долиной скопилось предгрозовое напряжение.

Со стороны космических кораблей опять взвыла дребезжащая сирена. Люди, возившиеся у воды, обернулись, застыли на несколько секунд и побежали к звездолетам.

Тут же раздался испуганный возглас Корбы – он указывал на юг, где в туманной дымке за трясиной на фоне вечно пасмурного неба угадывались очертания другой гряды холмов. Из-за тех холмов выплывали три красновато-бронзовых диска: впереди два обычных и за ними третий невероятной величины, всходивший над горизонтом, подобно медной луне. Первые два диска приближались с угрожающей быстротой.

Большой корабль двигался медленнее, над самой землей. Из конических укреплений вокруг озера вырвались трескучие белые молнии, поразившие звездолет-диск, летевший впереди. Диск озарился голубым сиянием, подскочил высоко в небо и мгновенно пропал в тучах. Второй диск испустил широкую струю лилового огня, целиком охватившего один из сферических черных звездолетов. Укрепления вокруг озера отвечали новыми залпами белых разрядов, но попавший под обстрел черный шар накалился докрасна, потом добела и осел на дымящемся мху бесформенной полурасплавленной массой. Атаковавший его бронзовый диск, судя по всему, неповрежденный, проворно нырнул под прикрытие пологой возвышенности. Громадный бронзовый звездолет опустился на поверхность поблизости. Его выходные люки раскрылись, как лепестки неожиданно распустившегося бутона, и легли на мох, превратившись в наклонные выездные рампы. Изнутри стремительно выскальзывали штурмовые машины-саламандры – двадцать, сорок, шестьдесят, не меньше сотни.

Машины бросились к человеческим укреплениям, рыская черными тенями по черному мху, почти невидимые, защищенные от огня гребнем холма. Кольцо укреплений вокруг озера раскрылось: конусы стягивались к двум уцелевшим сферическим звездолетам. Но машины-саламандры уже спешили вниз по бархатно-черному склону – огневые позиции людей оказались в радиусе действия торпед. Черные конусы ощетинились белыми трескучими разрядами. Машины-саламандры часто взрывались, высоко подскакивая и кувыркаясь, но их было слишком много, и уцелевшие успевали выпускать торпеды. Одно за другим орудия-конусы превращались в рваные клочья металла. Водители штурмовых машин обстреливали и шарообразные звездолеты, но безрезультатно – злобные красные вспышки разрывов гасли, не долетая до угольно-черных корпусов.

Два бронзовых диска, огромный и обычный, поднялись в воздух, ощупывая черные шары толстыми прямыми щупальцами лилового огня. С неба прибыло подкрепление. Восемь серебристо-белых веретенообразных кораблей с выступающими из корпусов сложными устройствами или орудиями быстро спустились и повисли над двумя черными шарами. Воздух мерцал и дрожал. Лиловые струи огня затуманились, стали янтарно-желтыми, потом потускнели и исчезли, как если бы источники энергии в бронзовых дисках иссякли. Черные шары вертикально поднялись в воздух, набрали скорость, превратились в темные пятна на фоне серых облаков и скрылись за завесой туч. Серебристо-белые звездолеты повисели над озером неподвижным восьмиугольником еще три минуты и тоже исчезли в облаках.

Машины-саламандры скользили обратно, поднимаясь по рампам большого дисковидного звездолета и исчезая в трюмах. Через пять минут оба бронзовых диска взлетели и удалились за туманные южные холмы.

За исключением взбунтовавшихся рабов, ошеломленно стоявших на гребне холма, на всем обширном пространстве поля битвы не осталось ничего живого. Около маленького темного озера застыли изуродованные остатки конусных укреплений и все еще раскаленный оплавленный черный шар.

Мятежники залезли в штурмовые машины и осторожно спустились по склону к озеру. От огневых позиций людей остались бесполезные переплетения обрывков металла. Оплывший черный звездолет излучал такой жар, что никто не осмелился к нему приблизиться. Даже если в нем были запасы провианта, они, несомненно, сгорели. Вода, однако, была в двух шагах. Бойцы подошли к берегу мелкого озерца. От него исходил неприятный запах, заметно усиливавшийся по мере приближения.

– Вода есть вода, – заявил Корба. – Пусть воняет, мне все равно. Сейчас побрезгуешь – а потом где еще напьешься? – Он наклонился зачерпнуть пригоршню и сразу отскочил: – Что-то плавает! Кишмя кишит!

Этцвейн присел на корточки и заглянул в воду. Озерцо бурлило вихрями и всплесками, вызванными движением бесчисленных юрких, напоминавших насекомых существ всевозможных размеров, от микроскопических букашек до гигантов величиной с руку. Из-под розовато-серого туловища каждой твари свисали восемь членистых ног с тремя крохотными щупиками на концах. В шерстистых углублениях спереди поблескивали черные глаза-бусинки. Этцвейн с отвращением выпрямился:

– Асутры! Миллионы асутр! – Он наотрез отказался пить из этого пруда.

Этцвейн взглянул на небо. Низкие черные тучи лениво дрейфовали под сплошной серой пеленой, роняя прерывистые шлейфы дождя. Прозябшего Этцвейна передернуло нервной дрожью:

– Проклятые места! Чем скорее мы отсюда уедем, тем лучше.

Один из мятежников с сомнением произнес:

– Где еще мы найдем воду и пищу?

– Питаться асутрами? – Этцвейн скорчил гримасу. – Я скорее подохну с голоду. В любом случае эти твари развились на чужой планете и, скорее всего, ядовиты. – Этцвейн повернулся лицом к югу: – Звездолеты могут вернуться. Лучше убраться подобру-поздорову.

– Все это замечательно, – жаловался старый Сул, – но куда бежать? Мы обречены. Зачем торопиться?

– Предлагаю ехать на юг. Где-то там, за трясиной, наш лагерь – ближайшее место, где можно добыть воду и пищу.

Повстанцы прищурились, глядя на Этцвейна с подозрением и в замешательстве. Корба вызывающе спросил:

– Мы только что освободились – после стольких лет рабства, и ты хочешь возвращаться в лагерь?

Другой мятежник ворчал:

– Я родился в упрямом племени баготов, в семье из клана Стальных Шпор. Пусть я буду жрать насекомых и хлебать вонючую жижу, но продаваться в рабство за еду не намерен!

– Я не собираюсь сдаваться в рабство, – возразил Этцвейн. – Вы забыли, что у нас есть оружие? Мы не вернемся стоять в очереди к лагерной кормушке – мы вернемся, чтобы взять свое и рассчитаться со старыми долгами! Будем двигаться на юг, пока не найдем старый лагерь, а там посмотрим.

– Путь далек! – пробормотал кто-то.

Этцвейн отозвался:

– В транспортном корабле мы летели два часа. Возвращение займет два-три дня, может быть, четыре – а что еще делать? Ложиться и помирать?

– Верно! – одобрил Корба. – Пусть асутры спалят нас молниями – на этой промозглой планете все равно никто долго не проживет. Поедем и встретим смерть, как подобает людям!

– Значит, по машинам! – заключил Этцвейн. – Едем на юг.

Обогнув озерцо и дымящийся корабль-шар, они поднялись по черному мшистому склону, где виброподушки уже оставили переплетения блестящих следов-дорожек, потом спустились к воронке, оставшейся от базы, и помчались дальше. «Где-то под обломками базы, – думал Этцвейн, – лежит старый Половиц, вдавленный в черный торф чужой