Зов бездны - Елена Владимировна Крыжановская Страница 13

Хозяйка ахнула и втянула голову в плечи, когда заказчик грубо сжал ее локоть.

— Сколько можно повторять? Никаких пожаров «само собой» недостаточно! Этот негодяй проходил через Огненный круг и вернулся! Факел непременно должна держать рука человека, иначе его не убить! За это я вам плачу! Ясно? Буду ждать на улице. И не вздумайте улизнуть. Я проверю, чтобы горело, как следует!

— Да, господин. — Хозяин заворчал на жену, что они обсуждали это не один раз. Надо подняться в спальню и для верности опрокинуть на ковер лампу. А открытая дверца печи на кухне довершит остальное.

Хозяйка приглушенно возражала, что боится идти наверх. Если огонь вспыхнет, они могут не успеть выбежать из дому. Лестница загорится мгновенно. Визгливый голос, привыкший к пронзительным нотам, звучал сдавленным писком.

Заказчику надоело слушать их перебранку. Он пошел к двери. На пороге напомнил супругам, чтобы не забыли закрыть дверь в комнату постояльца снаружи. И что сами они смогут выйти из дома, только когда в окнах верхнего этажа «Алой» заказчик увидит языки пламени.

* * *

Запах дыма не мог разбудить его, Дик привык спать рядом с лесным костром. Только когда в лицо ему дохнул жар, во сне мелькнул образ дракона. Дик мгновенно подскочил на кровати. Он и в самом деле находился в пасти дракона: вокруг всё пылало. Свежий ночной воздух, льющийся в приоткрытое окно, раздувал пламя ещё сильнее.

Перед кроватью посреди комнаты колыхалось сплошное озеро огня. Дик не мог знать, что под ковер налита смола, но ярко-синий оттенок пламени сразу вычеркивал случайность из всех возможных причин пожара. Поэтому Дик даже не пытался прорваться к двери. Он помнил, что гостиница пуста, был уверен, что хозяева давно сбежали, а по лестнице уже не пройти, незачем терять время.

Успев натянуть сапоги и закрывая шов крутки на груди, он подумал, что доспехи могли бы ненадолго защитить от огня… тут же услышал страшный треск в коридоре — рухнула лестница. Обжегшись о собственный меч, Дик схватил пояс с ножнами и выбил ими окно.

На черной улице внизу собрались люди. Пламя жарко дышало в затылок, дверь трещала, словно в нее ломились снаружи не языки пламени, а крепкие кулаки. Ни водостока, ни спасительного выступа на соседнем доме, ни балкона в пределах досягаемости нет. Дик прыгнул вниз, не примериваясь, боком перемахнув через подоконник. Если весь удар придется вертикально на ноги, будет только хуже. Дик и не рассчитывал удержать равновесие на скользких после дождя камнях.

Прежде чем сознание провалилось глубже твердых камней мостовой, он успел увидеть огромный костер на месте верхнего этажа гостинцы, которой сейчас очень подходило ее название.[1] Он покатился под ноги испуганным людям и остался лежать лицом вниз, сжимая в одной руке пояс с мечом. Зрители сначала отхлынули, как вода, потом обступили неподвижную фигуру, вполголоса совещаясь, чем можно помочь, и стоит ли вызвать полицию…

.

* * *

[1] (прим. Лины) Гостиницу потом отстроили, и она снова называлась «Алой», но третьего этажа в ней больше не было. Она стала низенькая, вполне безопасная для прыжков из окна.

Глава 10

* * *

Темноту вокруг разгонял слабый свет масляной лампы. Недавнее происшествие показалось сном. Но первая попытка повернуться на бок и приподняться на локте мгновенно развеяла все иллюзии.

— Тише, тише, — удержала его чья-то маленькая заботливая рука. — Лекарь сказал, никаких резких движений. Ты помнишь, что случилось?

— Огонь… — Дик тщетно пытался увидеть ту, что сидела у его изголовья. — Это было?

— Да, в гостинице был пожар. Ты чудом остался жив. Выпрыгнул из окна. Упал удачно, только пока старайся не двигаться. Я не поняла, почему. Переломов у тебя нет. Лекарь говорит, что если у тебя не шла кровь из горла, то и внутри всё цело. Можешь есть и пить, если хочешь. А ещё он придет утром, проверит, есть ли сотрясение, и оставит лекарства. Сейчас хочешь чего-нибудь?

Дик прикрыл глаза и слабо покачал головой. Если не шевелиться, тела своего он совсем не чувствовал. Это его устраивало.

— Кто ты? — спросил он у нежного заботливого голоса.

— Анита, — свет и голос переместились, так что Дик мог теперь видеть хорошенькое румяное личико, обрамленное золотыми в свете лампы, кудрями. Девочка лет девяти-десяти. — Мой папа нашел тебя на улице. Люди хотели вызвать полицию, но папа велел перенести тебя сюда. И разрешил мне ждать, пока ты проснешься.

— Сейчас ночь?

— Да. А мне позволили сегодня не спать, раз я не хочу, — с гордостью сообщила Анита.

— Кто твой отец? Хочу поблагодарить.

— Советник Руст. Вообще-то, это он позвал тебя в наш город.

В голосе дочери советника звучал упрек, мол, тебя просили помочь, а не прыгать с третьего этажа!

Дик, молча, слегка усмехнулся: «Звали? Пришел. Остальное — подробности».

Некоторое время Анита рассматривала лицо Дика. Выражение ее собственного личика становилось всё более глубоким и спокойным. В глазах зрел серьезный вопрос.

— Тебя хотели убить? — она проверяла, знает ли сам Дик об этом.

— Откуда знаешь? — слегка нахмурился он.

— Взрослые говорили. Они думали, я не слышу. Зачем?

— Понятия не имею. В этот раз, может быть, для того, чтобы не мог помочь вам. Позови отца. Постой… — остановил он маленькую сиделку, когда та неохотно пошла к двери, не желая делить Дика со взрослыми. — Помоги поставить подушку.

Анита прислонила подушку вертикально к спинке кровати и помогла Дику приподняться. Он не мог опираться на руки так, чтобы не скрипеть зубами от боли. Казалось, в каждом суставе застряла острая крестовина, которая колет при малейшем повороте или нажатии. Но, хуже, что, несмотря на усилия, локти сами сгибались, когда хотели, не слушаясь. Колени вели себя точно так же. Спина и прочие кости болели слабее и не мешали бы своему хозяину, если бы суставы согласились выдерживать вес тела. Но пока удалось только сесть в кровати. Так удобнее принимать посетителей.

Анита ушла. И прибежала снова, в сопровождении высокого молодого мужчины. Несмотря на природную живость движений, он старался держать солидный образ представителя власти. Господин Ёлин Руст явился в домашнем длинном сюртуке из вышитого коричневого атласа. В отличие от дочки, его волосы темно-русые, строгий профиль достойный резца скульптора, тяжелые веки