Корона, огонь и медные крылья - Максим Андреевич Далин Страница 129

Северная ледышка, ага.

Пока царевичи были детьми, я проводил с ними столько времени, что даже представлял себе тайком, будто они – мои дети тоже. Обнаглел, ага. Но они так слушали наши с Яблоней рассказы – про странствия, про город теней, про Горы Нежити… особенно когда подросли, начали улетать из замка – и узнали, что всё это правда… Они меня любили, вот что. И я не чувствовал себя песком бесплодным – из-за царевичей, из-за Яблони.

В детстве они, бывало, иногда ссорились до драки – но больше, чем на час, им ссоры не хватало. Никогда, услышь, Нут, никогда, ни одной минуты по-настоящему не враждовали.

Впрочем, они же были птицы-полукровки, а не люди. Всё изменилось, люди в те времена перестали бояться птиц, а птицы – сторониться людей. Границы Ашури охраняли птичьи патрули, а в приморских городах выстроили такие штуки, которые я никак не могу запомнить по имени: они есть у северян, они нужны для защиты с моря, там стоят пушки и живут солдаты.

А Лисичка, когда была малюткой, только мне позволяла заплетать её чудесные косички. Да и сейчас она верит моим рукам больше, чем любым другим, – ведёт себя, будто я её родич. Ей скоро замуж: сватался царевич птиц, брат Молнии, Утёс. Лисичка, говоря о нём, робеет и улыбается… Хочу сердечно, чтобы они были счастливы, но всё равно жаль расставаться.

Лисичка удивительно похожа на Яблоню в юности – только личиком темнее и строже. Тоже любит голубой цвет – и волосы вьются ягнячьими колечками, всегда выбиваются на висках.

Ветер так никогда и не научился сидеть на троне в пещерном зале, в золоте с ног до головы, с церемониальной причёской и наклеенной бородой. Жители Ашури часто видели своего царя в небе; мир сильно изменился… Я думаю, он стал лучше.

Когда я сижу у ног Яблони в висячем саду Гранатового Дворца и смотрю на далёкие горные вершины, а госпожа моя гладит меня по голове, как когда-то – мне кажется, что я счастлив…

Примечания

1

Помавать (устар.) – качать, помахивать. (Прим. ред.)