Тимур Вычужанин - Бастард Страница 97

— Дезард. Должен был отправиться в Ланд именно он, я прав? — зачем-то задал вопрос Адриан, хотя ответ.

— Да, ваша догадка абсолютно верна, — король уже почти успокоился, его резко повысившийся голос снова стал спокойным, снова в нём зазвучала странная заботливость. Бастард помнил, что у его отца голос тоже часто становился таким. Видимо, это было отличительной чертой всех хороших королей. — А если вы так быстро поняли это, хотя, право, было и не очень сложно, но всё равно должны понять, как меня сильно потрясло сообщение о том, что он погиб. Я знал его не только как своего верного подданного, как лучшего из наших «людей из тени», но и как человека, он действительно был моим другом. Я несколько дней не говорил ни с кем. Если честно, то вы первые. Первые, потому что именно вы смогли пролить свет на причину его смерти. Ещё где-то в глубине души я боялся, что он умер бесчестно, так, как не заслужил, потому что был действительно хорошим человеком. Но теперь вы успокоили мою душу хоть немного. Он пожертвовал собой, очень благородно.

— Замечательно, но теперь нам стоит вернуться к насущным делам, — на этот раз слова Адриана звучали куда более сухо, чем то позволял этикет, но, всё ещё следуя некоторым традициям Вольных, не любил, когда кто-то много говорит об умерших, восхвалял их. Мёртвым нужен покой и ничего более. Чем больше плача и страданий, тем сложнее им покинуть мир живых. Люди, сами того не зная, преумножают популяцию призраков и духов, которых боятся и ненавидят всей душой, не давая им уйти восвояси.

— Да, вы, несомненно, правы, — король снова стал серьёзным, кажется, даже нахмурился. Он вновь предстал тем самым сильным, волевым королём, который смог поднять на ноги новое молодое королевство после долгих и тяжёлых лет войны, смог сделать так, чтобы Сарт стал настоящим примером терпимости и культурного процветания, невероятно мудрого короля, которым он, безусловно, и являлся.

— Тогда я, как человек, родившийся в Ланде и переживающий за его судьбу, считаю своим долгом спросить о том, какую сторону Ваше Величество выбрало в конфликте, который там имеет место?

Все напряглись. У принца возникло трудно преодолимое желание снова потянуться к Диарнису, висевшему на поясе. Но король, казалось, не был взволнован, потому что, вроде бы, на его губах плясала лёгкая улыбка человека, который знает больше, чем его собеседники и вот-вот собирается выложить все свои карты из рукава на стол.

— Неужели вы не догадываетесь? — он сложил руки за спиной.

— Нет. Я не знаю вас, Ваше Величество, поэтому и не берусь предполагать.

— Очень правильная, я бы даже сказал, мудрая позиция, чего и следовало ожидать. Тогда тем более понятно, какую сторону я собираюсь избрать.

— Я не совсем понимаю, — желание всё-таки пересилило его сдержанность и показную холодность, в ладонь как влитая легла рукоятка полуторного меча.

Заметивший этот непроизвольный жест, Фельт закусил губу и шумно выдохнул. Его Величество же, то ли действительно не увидело этого, то ли притворилось. И снова факт, который нам никогда не удастся узнать достоверно, остаётся лишь строить догадки и выдвигать гипотезы. Как и в большинстве случаев, в принципе, когда дело касается каких-то исторически важных или же просто древних событий. Всегда есть лишь бесчисленные теории и всегда за истину принимают ту, создатель которой кричит громче всех.

— Я выбираю сторону тех, кого люди называют «храмовниками». На чём основывается это решение? Да на том, что их идеалы мне как-то ближе но, мало того, их крики о том, что жив человек, способный продолжить внезапно исчезнувший королевский род, не такие глупые и безосновательные, как это могло показаться на первый взгляд.

Адриан выдернул меч из ножен и начал оглядываться по сторонам, ожидая, что маленькую комнату должны были наполнить агенты Гильдии Сейрам. Может, даже сам Глава выйдет, чтобы словить того, кто мог так беспардонно вторгнуться и нарушить его столь далеко идущие планы. Но никого не было. Никто не появился, никто не нападал, не размахивал мечами и кинжалами, не наводил на него самострелов, из желобов которых на принца хищно щерились бы калёные наконечники болтов. Здесь по-прежнему находилось лишь три человека: Адриан, уже опустивший меч, Фельт, в глазах которого читался лёгкий испуг, и король, глядящий на своего гостя весьма и весьма удивлённо.

— Что заставило вас так беспокоиться, принц?

— Принц?! — у Фельта буквально отвалилась челюсть, о чём можно было судить по блеснувшим в темноте идеально белым зубам юноши.

— Именно так, — король утвердительно, — сейчас вы, господин бард, действительно находитесь в необычайно высоком обществе, в котором вряд ли кому-нибудь ещё удавалось остаться наедине с представителями, так сказать, элиты.

— Вот уж никак не мог подумать! — воскликнул молодой поэт, переводя удивлённый взгляд со своего спутника на короля и обратно. Эта новость действительно поразила его живое воображение и пламенное сердце. — Даже не верится, хоть это и сказали это мне вы, Ваше Величество!

— Как вы догадались? — пока что прятать меч обратно в ножны Адриан совсем не спешил.

— Очень просто. Невероятно просто. Твой меч, ставший легендарным в Ланде, однако ты не боялся его обнажать и носить везде тут, в Сарте, ибо справедливо думал, что здесь о нём никто и слыхом не слыхивал, и уж тем более не узнает его.

— Если я правильно понял ход ваших мыслей, то оказался в этом не прав, верно?

— Я бы сказал, не совсем прав, потому что забыл о людях более образованных, которые имеют дурную привычку знать больше, чем все остальные. Я сразу узнал этот меч. И решил столь важную деталь предстоящего именно сейчас, несколько минут назад, в этой самой комнате. Думаю, кто-нибудь через много-много лет узнает об этом разговоре и напишет картину в тёмных тонах, на которой будет изображён освещённый со спины светловолосый мужчина в богатой одежде, юноша в новеньком камзоле, взгляд которого блестит удивлением из темноты, но свет, падающий из окна, всё-таки выхватывает часть его лица, и там будет ещё третий человек, но эту личность из эстетических соображений художник не включит в основную композицию, лишь кратко обозначив её силуэт во мраке. Единственным же явным свидетельством того, что здесь точно есть кто-то третий, будет изумительный меч, который, казалось бы, светится, являясь самым ярким предметом на всей картине. Это будет действительно неповторимое полотно, если за него возьмётся талантливый человек. Жаль только, что мы с вами, господа, вряд ли доживём до того момента, когда это чудное творение увидит свет, потому что об этом разговоре, если и узнают, то узнают очень и очень не скоро.