Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 97

Откуда тот взялся, Анна не поняла, потому что еще недавно тумана не было.

– Трактор. И немножко танк. Просто его доделать не успели. Что, братец, хреново? – заботливо поинтересовался Стас, поднимая вяло подергивавшегося Степана. – А я тебе говорил, не дури. Пей лекарство…

Анна молча прислонилась к горячему боку трактора.

– Там много мертвецов.

– А то… Места у нас, конечно, тихие, но это сейчас. А раньше кто только не хаживал. То царевы люди, то еще какие-то. И всем чего-то надо, и все потом недовольные, пока живые. А мертвыми так и ничего… вот и лежали себе. – Стас протянул флягу. – Заставь этого убогого выпить!

– Он не убогий, он храбрый! Он… он меня спас!

– А ты его.

– И что? Пей, – велела Анна, перехватив Степана за руку. – Вот только попробуй не выпить! Я тогда… не знаю, что с тобой сделаю. Ролик сниму. Экстремальный… Всегда мечтала грумером попробовать… начну с медведя.

И носом шмыгнула, поняв, что того и гляди расплачется.

Только не успела, потому что из кабины трактора выглянула хрупкая девушка с футляром от скрипки в руках. Да быть того не может! Хотя…

Стас аккуратно снял ее и поставил на землю.

– Уверена?

Девушка кивнула и, оглядевшись, пальчиком указала на крышу тракторотанка.

– А почему он без дула? – ляпнула Анна первое, что в голову пришло. – Если трактор-танк, а не броневик?

– Потому что еще маленький. Не выросло. Дуло у танков вырастает после первой взрослой линьки, когда нормальная броня появляется.

Объяснение в контексте общих событий показалось вполне логичным. Аэна же – точно она, Анна как-то попала на концерт – достала скрипку и, прикрыв глаза, осторожно коснулась струн смычком.

А Степка допил.

Сволочь он, вот как можно заставлять женщину волноваться? И в глазах – ни капли раскаяния, скорее уж готовность к дальнейшим подвигам.

Она хотела высказать, хотела…

Но музыка полилась, вплетаясь сразу и в шелест конопляного поля, и в бычий рев, перемежавшийся с хрустом, скрежетом и еще каким-то шумом. Она оплела и уняла прочие звуки, подчинив их своему течению. И лишь там, где-то на краю леса, долго сопротивлялся какой-то упрямый шаман. Звуки бубна пытались пробиться сквозь течение музыки, но потом и он замолчал.

И музыка переменилась, зажурчала, замурлыкала, уговаривая, успокаивая. Анна и успокоилась. Сразу и полностью. И не только она.

А все вокруг вдруг стало понятно. Очевидно. Правильно.

В том числе и человеческие лапы, которые обняли ее и прижали. И шепот над ухом:

– Спасибо.

И улыбка, которая сама собой вылезла.

Анна закрыла глаза и оперлась на Степку. Она ощущала некоторую усталость и все еще – страх, хотя, пожалуй, остаточный.

Все будет хорошо. Обязательно…

Искусство – это сила.

Глава 43,

в которой речь идет о делах далекого прошлого и современной толерантности

«Охота – это спорт. Особенно когда патроны кончились, а медведь еще жив».

Откровения заядлого охотника

Калегорм подавил зевок и потер глаз – тот зудел, слезился и, кажется, тоже опухал, потому что смотреть им было почти невозможно. Причем именно левый. Правый вполне себе видел.

Ну, может, не в деталях, но то, как старший из Волотовых развел руками, а потом соединил их вместе, и окрестная земля затрещала, проседая и принимая в себя остатки кургана, Калегорм разглядел. А потом проморгался и решил, что чего он там не видел-то? Если подумать, то смотреть вроде даже и не на что. Сверху все по-прежнему, а по ощущениям сама гробница опускалась ниже и ниже.

До самых ли огненных глубин? Возможно, так оно и правильно, чтобы никто не потревожил покой. Тьма ушла, как сгинул и свет. Они сплелись воедино и просто растворились в нигде, после чего останки Святогора Волотова осыпались прахом.

И платье, рядом с останками лежавшее. И украшения, и все-то, что было сделано не из камня.

Кроме меча, который младший Волотов сжимал в руке, явно не понимая, что с ним делать.

А Ведагор, прислушавшись к чему-то, сказал:

– Уходить надо. Изнутри они, может, и запечатают, но снаружи тоже не мешало бы. На всякий случай.

Последнее, что Калегорм видел, это сердце тьмы, которое тоже осыпалось на пол белесым пеплом. Возможно, в другое время он бы прихватил частичку с собой. Или нет?

За дверью ждали эльфы, слегка утратившие прозрачность.

– Она ушла, да? – произнесла самая юная из них, вытягивая шею. – А они поцеловались?

– Эя!

– Что?

– Тебя только это интересует? – с показной суровостью поинтересовался Танлил, опознать которого получилось по листу папоротника.

– Не только. Но и это тоже. Интересно же, чем все закончилось!

– А с чего все началось? – спросила Анастасия Вельяминова. – Мне вот больше интересно, с чего началось. Расскажешь? И вы ведь не умрете? – Она осеклась, вдруг спохватившись. – Они не умрут? – И посмотрела на Калегорма, словно он знал ответ.

– Думаю, – на выручку пришел Ведагор, – нам стоит сперва подняться, а там и поговорим. Это место нужно опустить ниже, чтобы ни один фанатик археологии не добрался, не то что любитель.

– Тьмы больше нет, – сказала Луноликая Миэль, поправляя кувшинки в волосах. – Здесь теперь безопасно.

– Может, и так, – Ведагор, кажется, не совсем поверил, – но в любом случае нечего всяким там в родовых святынях копаться. Да и мало ли…

И все согласились, что таки «мало ли».

Поднимались с трудом. Одно дело, когда вниз идешь подвиг совершать, и совсем другое, когда вроде и совершил уже, и обратно надо, и все время вверх. Утомительное это дело, подвиги.

– Вот я ему говорила, говорила же, что не надо так закапываться, – ворчала Миэль, – а он мне – так надежнее, никто не найдет. А нам как выбраться?

– Изначально не предполагалось, что мы выберемся. И я не уверен, что этот эффект продлится долго.

– Не занудствуй.

– Я не занудствую, а здраво смотрю на вещи.

– Медведь, вот тебя и тысяча лет не исправила! Ты только начинаешь говорить, а у меня уже глаза слипаются…

– Я тоже рад, что время никак не сказалось на твоей легкомысленности, а также привычке озвучивать все мысли, мелькнувшие в твоей голове.

– А я не думала, что эльфы ругаются, – произнесла Анастасия, опершись на стену, чтобы перевести дыхание. – Что они умеют…

– Чего только они не умеют. – Калегорм вновь потер глаз, который еще не заплыл окончательно. – Но не стоит обращать внимания. Это просто…

– Так они поцеловались? – Эя обернулась.

– При нас – нет, – ответила Анастасия. – Так с чего все началось? Точнее, кое-что я знаю, но… мне бы в целом. Пока идем.

– Слушай, если