Марина Ефиминюк - Игры по чужим правилам Страница 96

За столом, перед раскрытым лэптопом, сидела девочка и что-то быстро печатала. По экрану бежали узкие строчки, незнакомые русские буквы выстраивались в слова.

— Снежа, мы уже опаздываем! — позвала Мари и подтянула съехавший с колена полосатый чулок.

— Не важно, — отозвалась девочка. В ее речи слышался резковатый славянский акцент, обычно оскорблявший слух добропорядочных британцев. — Сейчас письмо допишу и пойдем.

— Уже десятое, — заметила англичанка и мечтательно вздохнула: — Жаль, что ему нельзя отвечать. Так и представляю, чтобы он тебе написал!

— Я бы никогда не стала тебе переводить его письма! — с раздражением фыркнула Снежа.

Безответные послания своему парню, живущему в далекой и непонятной России, она писала каждую неделю. Филипп был гораздо старше возлюбленной, к тому же приходился ей сводным братом (конечно, ничего криминального или мерзкого — парня усыновил дядька Снежаны). Родители девочки отослали ее в Англию, дабы прекратить скандальный роман, и теперь парочка скрывалась ото всех на свете. Их чувства находились под запретом.

Снежа пощелкала мышью, отправляя электронное послание. Окно свернулось, и на экране появилась фотография потрясающе красивого брюнета с удивительными синими глазами. От загадочного взгляда из-под полуопущенных ресниц даже у Мари сжималось маленькое сердечко. По ночам, прежде чем заснуть, она фантазировала, что Филипп влюблен именно в нее и мечтала увидеть парня своей мечты вживую.

— Ты уверена, что он сможет приехать за тобой перед каникулами? — любуясь лицом брюнета, зачаровано спросила Мари.

— Конечно. — Соседка захлопнула крышку лэптопа. — Он обязательно заберет меня из этого жуткого места, и мы сбежим на другой конец света. Куда-нибудь на острова! Филипп любит острова.

Девочка повернулась на стуле и тряхнула длинными светло-русыми волосами. Мари каждый раз изумлялась, как сильно изменилась внешность соседки. За считанные дни из простой дурнушки та превратилась в настоящую красотку.

На губах Снежаны играла загадочная улыбка, а в пронзительно синих, колдовских глазах, светилось нетерпеливое предвкушение счастья.