Пётр Колпахчьян - Хроники Найрэт: Сотворенные Богами Страница 93

— Не горячись, — стукнул по плечу северянина Джонатан.

— Торел Дайлен? — вбежал в комнату мальчик, с нашивкой почтальона.

— Я, — сказал тот.

— Вам голосовая, артефактная почта, — объявил он и умчался прочь.

— Эти карлики уже не знают, что придумать, — выругался Тор, — Я скоро.

— Гномы, — поправил его Адам.

Посидев в молчании, какое-то время, Томас все же решился на разговор.

— Ребята, — неуверенно начал он, — в общем, мне не хотелось бы это говорить при Торе, но раз он ушел, да и все равно рано или поздно узнает… В общем. Димитриус наш брат. — Выдавил он.

— Что? — разом повторили друзья, — и ты молчал? — спросила Джеси.

— Погоди, погоди, — успокоил ее Джонатан. — Том, ты хочешь сказать, что он носит такой же медальон, как и мы?

— Не совсем, — ответил Томас, — у него как вы знаете тоже круглый медальон, только из черного железа. Но проблема в том, что его создатель, брат нашего. Прис, брат Бога. И детей он создал по подобию созданий Райана. То есть, его Присы, по силе, копии нас с вами.

— Погоди, — спросил Джонатан, — дай, угадаю? Димитриус твоя копия?

— Да, — коротко ответил Том.

— Во попал! — сказал Мэверик.

— Не хотел бы я биться с тобой, — сказал Джонатан.

— Я тоже не горю желанием с собой встречаться, — улыбнулся Том.

Торел вернулся с настроением хуже некуда. Пройдя через всю комнату, он опустился на стул и уставился в стену.

— Что-то случилось? — почувствовал неладное эльф. Повернувшись в его сторону, друзья вопросительно посмотрели.

— У нас в Дайленхоле, есть захоронение предков Дайле Мин, — мрачно сказал он, — так вот вчера ночью души предков восстали…

Торел рассказал друзьям, все, что ему только что говорил отец. Практически с каждым его словом, Томас становился все мрачнее и мрачнее, пока окончательно не взорвался.

— Кто-нибудь знает, от чего это произошло? — перебил он Тора.

— Некромант говорит, что был проведен темный ритуал, — ответил Торел.

— Так, — сказал Том, — езжай домой, разведай все, что сможешь, после чего обязательно свяжись со мной. Я если смогу приеду…

Димитриус, по прибытию в Гарденхайм поселился в номере не самой дешевой гостиницы. Где за комнату без излишеств, брали не меньше двух золотых. Сидя на коленях в центре комнаты, он закрыл глаза, а в руках держал две толстые свечи. Его разум был далеко за пределами Империи. На умиротворенном лице, то и дело появлялось раздраженное выражение. В это самое время, он должен был сражаться против своих четверых друзей, которые играли бы роль Томаса де Блейкса, его следующего противника. Но внезапно-начавшаяся головная боль, вызванная желанием отца, пообщаться с сыном, заставила отложить поединок.

Он стоял в полной темноте, без потолка и пола, наблюдая, как перед ним формируется душа, его отца. Дождавшись появления, Димитриус облегченно вздохнул и вопросительно посмотрел на родича. Но тот не спешил начинать разговор.

— Ну? — не выдержал Димитриус, — я спешу.

— Спешит он, — хмыкнул Прис, — ты как посмел осквернить Дайле Мин? Щенок! — взревел отец.

— Эй, эй, — отступил назад Димитриус, — не горячись. С чего ты взял, что это я?

— Мало тебе было того, что ты натворил с наследниками короля, так еще и подарок им решил оставить? — продолжил беситься отец. — Чтобы немедленно все исправил!

— Завтра же выеду, — забыв про оправдания, сказал он.

— Сегодня!

— Папа, — спокойно сказал Димитриус, — сегодня очень важный бой.

— Ты чего-то не понял? — яростно спросил отец.

— Да это не я! — потусторонним голосом закричал Димитриус, перекричав своего отца. — Не я виноват в том, в чем ты меня обвиняешь! Но если ты хочешь, я разберусь с этим. Только после сегодняшнего боя.

Испытывающим взглядом, посмотрев на сына, Прис все же сдался.

— Кто твой противник?

— Сынок твоего брата, — с вызовом ответил он.

— Ты проиграешь, — сказал отец, после чего, исчез, будто расплылся в темноте.

Потерев ладонью лицо, Димитриус тяжело вздохнул и, закрыв глаза, резко вынырнул в реальность.

— Да уж папа, можешь поддержать.

Встав с пола, он отряхнул колени и не спеша направился к выходу.

— Торел связывался? — спросил Томас у своих друзей.

— Да, — ответил Адам, — он уже в Дайленхоле, и обстановка там не из лучших, духи так и лезут.

— Плохо. Какой по счету у меня бой? — спросил Том.

Посмотрев на небо, он попытался найти место, где по идее должно быть солнце, но за тяжелыми грозовыми тучами это сделать не удалось. Первый бой воинов должен был уже начаться, но по каким-то причинам судья не спешит.

— Последний, — ответил Джонатан.

— Нервничаешь? — спросил Лаг.

— Немного, — согласился Том.

— Главное не за играйся, — сказал Адам, — а то начнете там демонстрировать свои магические качества.

— Это ты ему скажи, — улыбнулся Том.

Прислушавшись к своим ощущениям, Томас нашел место судьи, но там было пусто. Сосредоточившись так, что уши начали мелко дрожать, он обнаружил гнома, в ложе Совета.

— Господа, — устало произнес он. — Я не могу из-за происшествия за пределами Империи отменять турнир. Да и с какой стати я должен это делать? Северяне сильный народ, они мертвецов на кусочки порубят. А если вам не нравится моя идея, так отправляйтесь на север сами…

— Только гном может так общаться с советом, — усмехнулся Лаг'То. Улыбнувшись тому, что не только он сейчас слышит происходящее у СМК, Томас отвлекся от разговора, и потерял контроль над чувствами слуха.

— Может, следует отправиться в Дайленхол? — спросил Том.

— Мы с тобой, — сказал Адам.

— Давай после боя, — предложил Мэверик.

— Тогда для чего было нужно участвовать в турнире? — немного расстроился Адам, — если сейчас откажемся.

— Не сейчас, а после боя с Димитриусом. — Ответил Том. — Это дело принципа.

— Том, а ты не думал, что это он мог осквернить захоронение? — спросила Джеси.

— Пытаюсь не думать. — Ответил Том. — Разберемся на месте…

Турнир начался, когда день перевалил за середину. Для чувствительного слуха Лаг'То и Тома, не укрылась сильное раздражение в голосе судьи.

Незаметно для себя, после объявления первых дуэлянтов, Томас встал со своего места, и, пройдя в конец ложе, сел на колени, спиной к стене. Закрыв глаза, он погрузился в свои мысли…

На арене шел пятнадцатый, предпоследний бой, когда в двери, ведущие на трибуны, зашли два неопрятно одетых бродяг.

— Где он? — спросил один.