Предзимье. Осень+зима - Татьяна Лаас Страница 91

Тая, стоя на обочине пустой трассы, провожала его внедорожник глазами.

Яркие габаритные огоньки споро удалялись вверх по холму. Потом машину Зимовского стало не видно, когда она въехала в низину, но Тая ждала. Он появится вновь. Его внедорожник вынырнул из темноты, штурмуя очередной холм, с двух сторон окруженный черной полосой леса. Только когда яркие огоньки скрылись за горизонтом, Тая заставила себя повернуться к лесу. К холоду. Её кожа уже покрылась мурашками, но надо, чтобы Тая промерзла вся. Только тогда холод откликнется на её зов. Не забыть бы: не хамить, не ругаться, соглашаться на все. И не бояться людей и их глупости — Илья прикроет спину.

— Тепло ли тебе девица? — прошептала Тая, замораживая мелкое болотце, в которое превратилась сточная канава вдоль дороги. — Тепло, дедушка… Ой, тепло…

Она уверенно пошла в темень и лес. Свет фонарей, освещавших трассу, сюда почти не проникал, превращая мир в сплошную черноту со всполохами серого в просветах между деревьями. Тая шла наугад, почти ничего не видя.

Скрипел снег под ногами. Корни деревьев самоубийцами то и дело бросались Тае под ноги. Холод проникал все глубже под кожу. Она уже не чувствовала пальцев на руках и ногах, но в сердце еще царил жар.

Сосны корявыми пальцами пытались вцепиться в Таины волосы, словно не хотели пускать дальше. На голову и за шиворот Тае то и дело падал теплый снег с ветвей. Он как будто окутывал Таю в горностаевую мантию. Мех искрился и радовал Таю своей смертельной красотой.

Тишина была невероятная, и даже не верилось, что где-то рядом шуршит в тенях Илья, оберегая её. Ни звука, ни крика птицы, ни волчьего воя. Тая одна. Так проще замерзнуть.

Только ветер плачет в макушках сосен.

Ни следа на снегу. Огромный черный холодный мир, в котором Таю тринадцать лет назад бросили безжалостные люди, и… Ни звука, ни подсказки, куда же ей идти. Что ей тут делать? Что от неё ждут. Еще чуть-чуть, и снова валяться в отделении комбустиологии с обморожениями, как когда-то давно. Тая промерзла уже до того состояния, когда кидает в жар. Скоро замерзнут глаза, и она перестанет видеть, куда идет. А потом придет бред.

Что-то пока никто не спешил к ней со словами, тепло ли ей? Сказки все же лгут. Или дело в незаплетенной косе?

Тая, не чувствуя пальцев, заплела косу и вместо резинки заморозила её кончик.

— Илья… Надеюсь, тебе нравится…

Ответа не было.

Она десять лет, как вырвалась из-под опеки деда, не заплетала косу. Слишком больно было вспоминать лес и холод.

Тая упрямо шла вперед, скользя тихой смертью между черных стволов деревьев.

Кажется, её тут не ждут. Даже коса не помогла. Тая дошла до росшей отдельно, мощной, высокой сосны и со стоном опустилась в снег. Этого она до последнего пыталась избежать, но иначе холод не придет.

Она закрыла глаза. Второй пересадки роговицы она может и не дождаться. Ресницы тут же смерзлись, а Тая и не заметила, что ветер выдавливал из глаз слезы.

Бред все же пришел вслед за жаром. Тая взлетела, как птица, над лесом, видя множество огоньков вокруг себя. Белых, алых, голубых, зеленых, мутно-серых. Они все с трепетом ждали её, как сановники ждут приема императора. Точно. Бред.

Золото Зимовского. Он тоже, как и Тая, промерз, но стойко терпел, охраняя её. Тая черным вороном опустилась к нему, замечая кусок ледяного проклятья, удерживающего его в этих землях. Однако. Не она ли наложила его когда-то? Тая выдернула ледяной шип из тела Ильи. Можно было лететь дальше, оставляя мужчину своей судьбе — скоро морозы ударят так, что птицы будут падать на лету, замерзая. Только Тая знала одно — она не хочет забирать его жизнь. Она не хочет забирать ничьи жизни. Она потянула холод, уже заползший исподволь в Илью, на себя. Ей все равно мерзнуть, так зачем ему страдать от холода?

— Тепло ли тебе, парень? — насмешливо пробормотала она.

Илья дернулся, словно почувствовал что-то: завертел своей змеиной, чуть светящейся в полной темноте головой, но Таю не увидел. Это же её бред, а не реальность.

Она же помчалась прочь, обнаружив рябиновую стайку снегирей на ветках. Птицы нахохлились, не в силах лететь дальше. Тая и из них вытащила ледяные когти смерти. На коленях, в шкатулке, невесть как оказавшейся у Таи, рядом с золотым кусочком, засияла россыпь рубинов, а Тая летела дальше. Она откуп злой зиме. Значит, она в силах защитить всех, кто умирает от холода, забирая его и…

Шкатулка громким хлопком крышки напомнила о себе.

…и запирая в шкатулке. Её драгоценности — это спасенные жизни. И шкатулку с таким содержимым нельзя отдавать не то, что шантажистам, даже Нике нельзя отдавать такое.

Что-то скрипнуло рядом. Что-то мелькнуло ярким светом за закрытыми и смёрзшимися веками, и торжествующий голос Ильи сказал:

— Карина Валерьевна, на вашем месте я бы не пытался этого делать! Руки прочь от госпожи Подо́синовой!

— Она все равно труп! — заорал кто-то истерично. Звуки нарастали: шорохи, шумы борьбы, стоны, проклятья.

Тая заставляла себя вынырнуть из черного леса, полного смерти и умирающих огоньков, в реальность. В рот, через с болью просунутую между смерзшихся губ соломинку, потекло что-то ужасающе горячее.

— Вам что-то неясно? — кажется, это был голос уже не Ильи, а Владимира. — Вы задержаны за попытку убийства Таисии Саввовны Подосиновой.

Шкатулка в Таиных руках замигала, как мираж, и исчезла. Обман. Даже тут обман. Все драгоценности ей всего лишь примнились. Она все же бредила.

Нагой Илья, накинув на плечи шубу, которую ему бросил незнакомый Тае мужчина, подхватил её на руки и почти бегом понесся прочь:

— Тая, держись, скоро будет тепло.

Он буквально обжигал Таю своим теплом. Хотелось орать от боли, только нельзя. Рот смерзся, да и Илье и так дурно, зачем его пугать еще больше. Это не Гордей, который привык с Таей ко всему.

— Ну и забилась же ты глубоко в лес, осень моя…

Она еле смогла разлепить губы, чувствуя соленый жар на языке:

— Гордей…

Илья на миг закатил глаза и поправил её:

— Илья.

Тая закрыла глаза, сберегая силы:

— Гордей… Был… прав… Хорошо, что я… не пошла в лес… одна…

— А, это да. Против этого сложно спорить. Было бы у меня право настаивать — ты бы вообще в этот лес не пошла.

— Хочу осень… Хочу тепло. И золото листьев. И бабье лето. И дождик…

— Так это только от тебя зависит.