Стивен Эриксон - Увечный бог Страница 87

  - ... и быстро приближаются к нам, Ваше Высочество, с северо-запада.

  Брюс кивнул: - Подтяните свободное крыло, Преда. Я возьму знаменосца и Атри-Цеду - когда увидите, что мы выехали из колонны, посылайте крыло сзади.

  - Слушаюсь, Ваше Высочество.

  Брюс слышал, как Преда отдает распоряжения гонцам, посылая одного к крылу легкой кавалерии на фланге, другого к основной колонне, вызвать Араникт. Знаменосец подъехал к принцу, лицо его было бледным, напряженным. - Не нужно тревоги, солдат, - сказал Брюс юноше. - Это будет встреча союзников.

  - Но... ящеры, господин!

  - К'чайн Че'малле, не Короткохвостые - уверен, вы уже слышали, что приближающая армия окончательно победила На'рхук.

  Юноша кивнул, нервно облизнув губы.

  Брюс внимательно поглядел на него. - Солдат, наша схватка с На'рхук - тогда вы впервые вкусили бой?

  - Да, господин.

  - Вы несли штандарт?

  - Нет, господин. Хотя я подхватил его, уже третьим, когда мы пустились в бегство...

  - Отступили, - поправил Брюс. - Поверьте мне, бегство было бы гораздо более беспорядочным.

  - Так точно, господин.

  Брюс глянул на штандарт и подавил вздох, вспомнив об извращенном чувстве юмора брата. "Не знамя легиона. Имперский Штандарт, не иначе". С железного перекрестия свисала рваная тряпка из неокрашенной шерсти, фактически точная копия одеяла Теола, даже по размеру. Там, где можно было ожидать изображения некоего гордого геральдического символа, виднелся новый королевский знак Теола Неповторимого: развернутая под три четверти кровать на крыше старого его дома. Внимательный зритель, прищурившись, мог увидеть спрятавшихся под кроватью шестерых куриц - ощипанных, но вполне живых. Брюс смотрел и вспоминал встречу с братом, когда штандарт был впервые развернут.

  "Ты хочешь, чтобы армии сражались под ЭТИМ?"

  "Ну, да. И кровать хочет. Как и куры - можешь вообразить весь размах священного трепета, когда они поняли, что Бог хочет их сварить? Ладно, ладно, не ИХ Бог. Хотя как мы можем быть уверены? Багг, тебе поклоняются куры и петухи?"

  "В разное время, сир".

  "Спасибо. Ты весьма просветил меня".

  "Для того и живу, государь. Всегда обращайтесь".

  "Теол..."

  "Да, Брюс?"

  "Я помню твое замечание, что нет благородства в ... э... материи, например, в троне, короне или богатом поместье. Но когда мы говорим о военной службе..."

  "Ох, брат, я только это и слышу от тебя! "Не так принято у военных, Теол". "Служивые за это на смерть не пойдут, Теол". "Им не нравится розовый цвет, Теол". Жалкий консерватизм вашей ужасной институции, смею заметить, меня раздражает".

  "Не припоминаю разговора о розовом цвете, государь".

  "Его и не было, Багг. Я сказал для примера".

  "Какой именно пример вы имеете в виду? Мне вновь призвать придворного живописца?"

  "Ради Бездны, нет! После несчастья с женой и той хорошенькой стражницей..."

  "Бывшей стражницей, сир".

  "Неужели? По чьему приказу? Я желаю знать!"

  "Вашей супруги, королевы, сир".

  "Всюду лезущая корова... ох, не смотри на меня так, любимая - я отозвался о тебе лишь в твоей официальной функции. Ибо, хотя я и негодую на Королеву, любовь к прекрасной моей жене остается неизменной, излучая лучи чистейшего, незапятнанного..."

  "Тем хуже, что такого нельзя сказать о той бедной женщине, супруг".

  "Я никогда не пятнал ее, ни разу!"

  "Теол, ты ВИДЕЛ проклятую картину?"

  "Один раз, дражайшая, потом ты сожгла единственную копию. И да, ты права, тот шаловливый пальчик... художник до сего дня пребывает в депрессии..."

  "Скорее в ужасе", вставил Багг.

  "Теол, насчет Имперского Штандарта".

  "Не снова, Брюс. Я думал, мы уже все обсудили. Он чудесен и весьма уместен..."

  "Но кто пойдет в атаку под таким?"

  "Брюс, если армии придется идти в атаку, дело будет опасным. Так? Если так, где легче всего найти безопасность, нежели под кроватью самого короля?"

   "В компании куриц", добавил Багг. "Что ж, государь, это умно".

  "Постой", сказала королева. "Что ты имел в виду под "копией"?

  "Брюс! Войска в атаку!"

  Вспотевший под ярким солнцем брат короля фыркнул. Ах, как он скучает по тем дням. Хаотический дворец Короля Теола кажется таким далеким. Он сощурился на штандарт и улыбнулся.

  Прибыла Араникт, натянула поводья. - Принц, мне приятно видеть тебя улыбающимся. Что тебя позабавило?

  - Ничего, Атри-Цеда. То есть ничего важного. Нас обнаружили К"чайн Че"малле - тебе не кажется, союзники у нас чрезвычайно пестрые? Ладно. Едем вместе. Я хочу познакомиться с новыми командующими.

  Женщина нахмурилась: - Разве они не простые морпехи, сир? Как бы они ни получили такие титулы, едва ли им пристало требовать повиновения от принца, не говоря уже о королеве Болкандо.

  - Геслер и Буян далеко не простые малазанские пехотинцы. И я не говорю о новых титулах.

  - Не припоминаю, чтобы их встречала.

  - Буду рад познакомить тебя.

  Они бок о бок следовали за знаменосцем, отстав на двадцать шагов. Копыта коней грохотали, словно земля была полой. - Слышишь, Брюс?

  - Мы скачем по дну древнего озера, - сказал он. - Зачастую озеро остается под поверхностью, и я считал, что здесь именно этот случай. Но теперь...

  - Вода ушла.

  - Да. Ушла.

  - А мы можем провалиться?

  Он пожал плечами.

  - Значит, даже земле под ногами нельзя доверять.

  - Извини, Араникт. Я тобой пренебрегал.

  - Да, точное слово.

  Свободное крыло простерлось за спинами - тридцать уланов Синей Розы в безупречном строю. Брюс подумал о солдате, потерянном "из-за любви, не менее того. Хенар Вигальф идет ныне с Охотниками. Если я послал его на смерть... не думаю, что он проклянет мое имя". - Я плохо умею скорбеть, Араникт. Когда умерли мои родители... что ж, думаю, без Халла и Теола я не пережил бы этого. Куру Кан сказал как-то, что горе относится не к ушедшему, а к тем, кого он бросил за собой. Мы ощущаем прореху в жизни, отверстую рану, и она никогда по-настоящему не закрывается.

  - Ты скорбишь по Адъюнкту и ее Охотникам?

  - Что же, это лишено смысла? Она... ну... такую женщину трудно любить. Она видит в проявлении человечности некую слабость. Ответственность пожирает ее, потому что она не позволяет себе ничего иного.

  - Говорят, у нее была любовница. Умерла, спасая жизнь Таворы.

  - Вообрази, какую рану это причинило.

  - Никто не желает стать нелюбимым, Брюс. Но если случается так, можно устремиться к иным вещам. Уважению. Даже страху. Возможности пропадают, ты даже не замечаешь их - и наконец понимаешь, что ты такой и другим быть не можешь.