Мэрион Брэдли - Лесная обитель Страница 86

– А приняв мое предложение, ты станешь Верховной Жрицей лишь на некоторое время, – заметила Кейлин. – Сразу же после родов Эйлан вернется к своим обязанностям а тебе, так или иначе, все равно придется уехать…

– И ты позволишь мне поехать на север к Синрику? – подозрительно спросила Дида.

– Если захочешь. Но вообще-то мы думали отправить тебя в Эриу – совершенствоваться в искусстве бардов…

– Тебе же прекрасно известно, что это мое самое сокровенное желание! – вскричала Дида. Кейлин спокойно смотрела на нее.

– Кое-что я могу тебе пообещать. Если ты согласишься ради Эйлан – и ради меня – временно исполнять обязанности Верховной Жрицы и сделаешь все, как полагается, я позабочусь о том, чтобы ты могла учиться у величайших поэтов и музыкантов Эриу. Если же ты откажешься, Арданос непременно назначит тебя Верховной Жрицей, а я уж устрою так, что ты будешь гнить в этих стенах до конца дней своих.

– Ты не сделаешь этого, – сказала Дида, но внутри у нее все похолодело от страха.

– Посмотрим, – бесстрастным голосом отозвалась Кейлин. – У нас нет выбора. Так пожелала Лианнон, и я исполню ее волю – ведь мы всегда и во всем ей повиновались.

Дида вздохнула. Она не желала Эйлан зла. Когда-то она любила дочь своей сестры, но за последние несколько лет сердце ее разучилось любить. Дида считала, что Эйлан совершила большую глупость. Она познала любовь, в которой ей Диде, было отказано, но сознательно лишила себя счастья. Дида не могла также понять, какое дело до всего этого Кейлин. Однако лучше ей не перечить. В лице Кейлин можно иметь или доброго друга, или опасного врага – как для нее самой, так, возможно, и для Синрика. Дида достаточно долго прожила в Лесной обители и знала, что ирландка в святилище пользуется огромным влиянием, хотя и не занимает высокого положения.

– Хорошо, – согласилась Дида. – Клянусь, что буду исполнять обязанности Эйлан до тех пор, пока она не родит, если ты, в свою очередь, обещаешь, что по истечении этого срока я получу то, что хочу.

– Обещаю. – Кейлин подняла вверх руку. – И призываю в свидетели Великую Богиню. Никто на свете не посмеет обвинить меня в том, что я когда-либо нарушила данную мною клятву.

Со дня смерти Лианнон миновало полмесяца. Наступил праздник Лугнасад. Эйлан ожидала начала испытаний, сидя вместе с Кейлин в отдельном домике, где Верховная Жрица обычно готовила себя к ритуалам. Страх и тревога обострили ее слух, и, когда на улице поблизости зашаркали чьи-то сандалии, она мгновенно насторожилась. Дверь распахнулась, и на пороге появился какой-то человек в капюшоне; в сумеречном свете он казался невероятно высоким. За ним стояли другие друиды, но Эйлан видела только их силуэты.

– Эйлан, дочь Реи, ты – избранница Великой Богини. Готова ли ты к тому, чтобы полностью отдать себя Ее власти? – словно могучий колокол, огласил комнату голос Арданоса. У Эйлан от страха свело живот.

До этой минуты она еще была способна здравыми рассуждениями успокаивать себя, но слова Арданоса воскресили в ее памяти сразу все ужасные сказки и предания, которые ей приходилось слышать в Доме Девушек, и Эйлан вновь охватила паника. Теперь уже неважно, как относится Великая Богиня к тому, что она отдалась Гаю, в отчаянии думала девушка. Если ей удастся пройти через испытания живой и невредимой – это будет поистине чудом. «Я намеревалась только бросить вызов друидам, но ведь получается, что я решила состязаться с самой Великой Богиней. Я прогневила Ее. Великая Богиня покарает меня непременно! И что же тогда станет с моим ребенком?» – размышляла Эйлан. Но если Великая Богиня накажет нерожденное дитя за грех матери, значит, Она вовсе не та милосердная Владычица, которой Эйлан поклялась служить.

Арданос ждал ее ответа – они все ждали, наблюдая за ней, кто с надеждой во взоре, кто с осуждением. И Эйлан постепенно успокоилась. «Если я не нужна Владычице такая, какая есть, то мне незачем жить». Она глубоко вздохнула. После смерти Лианнон Эйлан провела не одну бессонную ночь, размышляя о своем будущем, и сейчас убеждала себя, что приняла верное решение.

– Я готова. – Голос ее почти не дрожал. Хорошо, что здесь нет отца, – Бендейджид в данный момент находился где-то на севере, вместе с Синриком. Эйлан была рада этому. У нее, пожалуй, не хватило бы смелости посмотреть ему в глаза.

– И ты считаешь себя достойной быть орудием Ее власти и могущества?

Эйлан сдавленно сглотнула. Достойна ли она? Не далее как прошлой ночью она еще сомневалась в этом и рыдала на плече у Кейлин, словно испуганный ребенок.

«Достойна ли ты? А кто из людей достоин? – спросила ее Кейлин. – Мы все лишь простые смертные; но Великая Богиня указала на тебя. Зачем же, в таном случае, тебя столько лет готовили и учили?»

Архидруид наблюдал за ней, как ястреб, который ожидает услышать предательский шорох в траве, чтобы тут же камнем броситься на добычу. Он надеялся, что она неверным движением или словом навредит себе, и тогда уж он будет диктовать условия. Эйлан смутно сознавала, что Арданосу вся эта сцена доставляет огромное удовольствие.

«Лианнон сочла меня достойной», – напомнила себе девушка. Только пройдя через испытания, сумеет она оправдать предсмертную волю Лианнон и доказать себе и другим, что она избрала верный путь, когда под сенью деревьев отдалась Гаю. Тогда Эйлан казалось, что она исполняет закон Великой Богини, более древний, чем тот, который обязывал ее хранить обет целомудрия. Отказ от испытаний равносилен признанию того, что любовь – это грех. Эйлан гордо вскинула голову.

– Я достойна быть священным орудием Великой Богини. И если я лгу, пусть земная твердь вздыбится и поглотит меня, пусть небеса падут на мою голову и раздавят меня, пусть боги, именем которых я даю свою клятву, отвернутся от меня!

– Претендентка на сан Верховной Жрицы была опрошена по всем правилам, и она клятвами подтвердила свое согласие… – провозгласил Арданос, обращаясь к пришедшим с ним друидам, затем повернулся к жрицам. – Она должна совершить обряд очищения, и потом подготовьте ее к ритуалу…

На мгновение взгляд архидруида задержался на Эйлан. В его глазах читалась борьба разноречивых чувств – жалости, раздражения, удовлетворения. Затем Арданос резко повернулся и вышел из комнаты; остальные друиды последовали за ним.

– Эйлан, ну что ты так дрожишь? – ласково проговорила Кейлин. – Он просто старый пень, и нечего его бояться. Великая Богиня милосердна. Она – наша мать, Эйлан, Великая Матерь всех женщин, Создательница всего, что смертно. Помни об этом.

Эйлан кивнула, понимая, что предстоящие испытания пугали бы ее, даже если бы она не чувствовала за собой вины. Но если ей суждено умереть, Великая Богиня покарает ее, и незачем заранее изводить себя страхами.