Светлана Дмитриева - Рассадник добра Страница 83

— Потому что они оба вонючие, — шепотом предположил Вилигарк. Видимо, тренировал свое остроумие, которое и впрямь нуждалось в тренировках.

Вий смерил некроманта косым взглядом и сухо отозвался:

— Потому что мы — эльфы. Мы действительно часто кажемся одинаковыми. Это правда.

— Ну не будешь же ты мне врать, что для вас все сородичи на одно лицо, а у меня — глюки? — ехидно спросила Машка.

— Не буду, — согласился Вий. — Только не понимаю, какое отношение имеет одно к другому. Если у тебя глюки — выведи их. Слава свету, в мире существует достаточно средств для этого.

— Вот это подход! — восхитилась Машка, — Есть глюки — выведи их, и всего делов. Мне нравится. Но если вы друг друга различаете, то почему Вилигарк не может?

Вий пожал плечами:

— Он — человек.

— Ну и что? Что вы мне тут дискриминацию по расовому признаку устраиваете?! — возмущенно поинтересовалась Машка. — Я тоже человек, но я-то вас не путаю! Так почему же Вилигарк, нормальный зрячий мужик и даже вроде бы не дальтоник, вас не различает? Вот в чем вопрос!

— Какое забавное слово — дальтоник, — пробормотал себе под нос Май. — Надеюсь, это не что-нибудь неприличное, как у тебя обычно бывает? И вообще, ты знаешь, я полагаю, что все дело в войне.

— В какой войне? — удивилась Машка.

— Первой мировой, — охотно пояснил эльф, — Ты же в ней не участвовала, верно?

— Ну разумеется! — подтвердила Машка. — Она когда была — о-го-го! Но, возможно, кто-то из моих предков в ней участвовал.

— Дура, — коротко заметил Вий, вообще довольно быстро всему обучавшийся и на раз запоминающий доселе незнакомые ему, но звучные и обидные прозвища. — Малыш имеет в виду нашу войну, местную. Которая стряслась в Ишмизе лет сорок назад.

— А что, была еще какая-то Первая мировая? — заинтересовался Вилигарк.

— Первых мировых, вероятно, было много. Но вас они интересовать не должны, потому как это знания бесполезные, — солидно заметил Вий. — По крайней мере, для специалиста вашего профиля.

— Во время Первой мировой люди показали себя наихудшим образом и потеряли массу народа, не без нашей, разумеется, помощи, — продолжил Май, ехидно поглядывая на совершенно растерявшегося после объяснения Вия некроманта.

Черный маг привык относиться к эльфам как к существам второго сорта и уж конечно не предполагал, что они могут знать нечто ему недоступное. Нелегальные иммигранты, дешевая рабочая сила — что на них внимание обращать?

— И что потом? — терпеливо подтолкнула течение мысли эльфа Машка.

— А потом был объявлен знаменитый Мир народам, — решил блеснуть своей эрудицией Вилигарк. Это название прозвучало у него так, как будто он зачитывал заголовок какого-нибудь важного документа вроде Декрета о земле.

— Более известный как Мир — народам, война — уродам, — педантично дополнил Вий. — После окончания Первой мировой войны травля нелюдей приняла поистине глобальные масштабы, и, если бы не вмешательство таких могущественных людских богов, как Правил и Разумец, вряд ли ты могла бы сегодня разговаривать с нами.

— Это что, лекция по истории? — ядовито поинтересовалась Машка. — Вы мне по-человечески можете рассказать, что там такого произошло, из-за чего теперь Вилигарк вас не различает?

— Нет, по-человечески вряд ли, — подумав, отказался Вий. — По-человечески — это к нему. Мы врать не приучены.

Он кивнул в сторону некроманта. Тот насупился, хотя должен был счесть это комплиментом. И в самом деле, черный маг, который не умеет врать, — это полная чушь.

— Хорошо, — согласилась Машка. — Давай тогда ты мне просто в два предложения уложишь объяснение того поразительного факта, что я различаю вас, а мессир — нет.

— Умеешь же ты завернуть! — восхитился Май. — Столько слов потратить на выражение одной простой мысли — это не каждый эльф сумеет!

Машка скрипнула зубами. Потихоньку она начинала злиться на бестолковых и многословных нелюдей. Теперь она, кажется, понимала, почему эльфов в Астолле привечают только дамы. Вий солидно откашлялся и поторопился объяснить:

— Участники войны и их потомки лишены возможности отличать одного эльфа от другого. Боги не хотели, чтобы кто-то из короткоживущих узнал в своем соседе недавнего врага и принялся мстить. Мир вовсе не был создан для мести и поминания обид. Он должен продолжаться.

— Шоу маст гоу он, — задумчиво пробормотала Машка, скептически взирая на остроухого умника. — А как же вы? Вы же прекрасно разбираетесь в людях, и все такое? Вы-то не рветесь мстить за убитых родичей, потравленные посевы и разбитую посуду?

— Так то мы, — отозвался Май. — Мы — совсем другие, гораздо сложнее и совершеннее. Нам листьев набросать на то, что было раньше. Нужно оставить в прошлом — мы оставим. И случившееся нам будет так же дорого и важно, как лошадиные какашки.

— Сильный подход, — уважительно сказала Машка, изо всех сил стараясь не захихикать. Патетическое выражение лица эльфа, торжественная интонация — все это не вязалось с пресловутыми продуктами жизнедеятельности домашней скотины.

— Кстати, о лошадях... — как бы невзначай заметил Вилигарк. — Я давно собирался тебе кое-что показать. Надеюсь, господа эльфы составят нам компанию.

— Это приглашение или указание? — осведомился Вий.

— Это просьба, — уточнил Вилигарк, напряженно взирая на него. — Исполнять ее совершенно не обязательно, любезный Май.

— Нет, — коротко бросил Вий и, фыркнув, словно мокрый кот, нырнул в кусты.

Как и полагается настоящему эльфу, среди листвы он совершенно не был заметен. Май неуважительно хрюкнул ему вслед. Создавшаяся ситуация очень его забавляла. Машку, впрочем, тоже. Вий же, кажется, всерьез разозлился.

— Что это он имел в виду? — обескураженно спросил некромант.

— Что сказал, — объяснила Машка. — Нет. Он не составит нам компанию. Он не любезный. И он не Май.

— Понятно, — буркнул Вилигарк.

Взгляд у него был отменно недоброжелательный и завистливый. Истинный черный маг! Май не выдержал и расхохотался. Вилигарк криво улыбнулся ему и, сделав приглашающий жест, отправился в глубь сада.

Низенькое строение болотного цвета почти сливалось с затянувшей его стены такой же болотной окраски лианой. По толстым стеблям деловито сновали насекомые, больше всего напоминающие сильно раскормленных тараканов. Тонкий прямоугольник свободной площади, видимо, символизировал дверь.

— А это что — конюшня?! — обрадовалась Машка. — Ух ты, а почему мне ее раньше не показывали?

— Потому что домовой прислуге возле хозяйских лошадей отираться не пристало, — вежливо пояснил Вилигарк. — У меня ведь вовсе не те лошади, на каких у вас в деревне поле пашут и в телеги впрягают. У меня лошади такие, что за цену одной десяток таких деревень, в которой ты родилась, купить можно.