Андрей Уланов - Разведчик Страница 80

Комбриг нам тоже коротко так откозырял, руки за спину заложил и на меня уставился.

— Кто такой? — отрывисто спрашивает.

— Старший сержант Малахов, — рапортую. — Разведывательная рота 134-й стрелковой дивизии.

— Малахов, значит, — повторяет комбриг и смотрит при этом… испытующе. — Старший сержант.

— Так точно, товарищ комбриг.

— Довелось мне тут, — говорит и улыбается уголками губ, — почитать про твои подвиги.

Ежкин кот, думаю, да что это такое вокруг меня происходит? Кого ни встречу — все про меня знают. Что ж это за рапорт про меня Аулей накатал? Представление к званию виконта, не иначе.

— А еще, говорят, ты вчера отличился.

И тут меня вдруг пробрало.

— Разрешите, — говорю, а сам куда-то поверх комбригова плеча смотрю, — доложить. Вчера в ходе выполнения боевого задания по обеспечению следования колонны с высшим командованием местных жителей мною и добровольцем из числа местных жителей была обнаружена диверсионная разведгруппа противника. В ходе завязавшегося боестолкновения четверо диверсантов были уничтожены на месте, а шестерым, из которых один, вероятно, тяжелораненый, удалось с места огневого контакта скрыться. Ввиду малочисленности личного состава и необходимости выполнять основную задачу преследование организовано не было. С нашей стороны потерь нет, взяты трофеи — автомат «ППШ» с полным диском — одна штука, пист…

— Хорош, — обрывает меня комбриг. — Когда мне от тебя полный рапорт потребуется, я тебе прикажу, не волнуйся. А по этому делу ты будешь либо герцогу Виртису докладывать, либо принцу Рондо.

Интересно, думаю, что это еще за принц такой? Логически рассуждая — если Виртис, который герцог, личной охраной принцессы ведает, то принц — следующее звание — должен чем-то более крупным заправлять. Всей госбезопасностью, например.

— А у меня на тебя, — продолжает комбриг, — другие виды есть… старший сержант Малахов… разведывательной роты… 134-й стрелковой дивизии.

Посмотрел еще на меня… на Рязанцева…

— Ладно, — говорит, — ты отдыхай пока… старший сержант. Явишься ко мне в половине двенадцатого.

— Слушаюсь. Только… товарищ комбриг…

— Что?

— Разрешите доложить… часов у меня нет.

Ну у него-то самого цепочка из кармана свешивается.

Комбриг хитро так прищурился.

— А что, — спрашивает, — тебя, разведка, по солнцу время определять не учили?

— Так точно, учили, — отвечаю. — С точностью до получаса.

— Ну и явишься… с точностью до получаса.

— Слушаюсь.

Комбриг напоследок Колю глазами смерил — а тот все время словно солдатик оловянный стоит, — повернулся и прочь зашагал. Я глаза скосил — а из Коли будто воздух выпустили — обмяк, сгорбился.

— Уф, — шепчет, — пронесло. А то вчера, по приезде, ему не до меня было, а сегодня, думал, точно огребу свое по полной… со скипидаром и иголками патефонными.

— А за какие хоть грехи? — интересуюсь. — И чего тогда ты тут валяешься? Бежал бы, глядишь, чего бы и поправить успел.

— В том-то и дело, что не за грехи, — вздыхает Рязань. — За грехи-то он бы меня сразу и на месте… А вот плановая… для профилактики, так сказать… это мне светит.

— Как его звать-то? — спрашиваю.

— Клименко, — тоскливо так говорит Коля, — Павел Ефремович. Комбриг. Сюда еще в 41-м угодил. Он в свите состоит, навроде начштаба, ну и за всех наших, иномирцев, отвечает. Суровый мужик.

— Да брось ты, — говорю. — Слышал, что он мне приказал — отдыхать. Вот и будешь мне в этом тяжком занятии способствовать. Я-то и вообще в этом мире человек новый, ну а в замке этом и вовсе. Как у вас тут с культурным досугом? Wo Ist die nachste Stadion? Ich wurde gern ein klassisches Konzert[15].

— Так себе, — отзывается Коля. — Про самогон бабкин я тебе уже говорил, да и тащиться за ним — три версты по болоту. Пиво — эль по-местному — здесь только гномы делать умеют и дерут за него, доложу тебе, три шкуры.

Эй, думаю, а это хороший вопрос. Как мне тут на довольствие поставиться, денежно-вещевое.

— Можно, — продолжает Коля, — вина попытаться достать. Вино здесь слабое, местные его, почитай, заместо воды употребляют. Да и то сказать, от здешней воды так пробрать может — мало не покажется. Вот с культурной компанией проблемы. В свите-то наверняка всякие интересные личности имеются — менестрели там, фрейлины опять же, только знакомство я с ними пока свести не успел.

— Да ладно, — говорю. — На вино — набегут.

— В крайнем случае, — подмигивает мне Коля, — я девок из местной обслуги позову. Есть тут у меня одна… бойкая. А… нет, ты погляди только! — и челюсть у него — раз и отвисла.

Я за его взглядом проследил и сам чуть пасть не разинул.

Идут, значит, по замковому двору… две. Дамы. Одна стройная, черноволосая, платье на ней эдакое, темно-синее, повыше колен, все какими-то узорами да блескучками расшито, сапоги тоже темно-синие, и тоже повыше колен заканчиваются. Пояс широкий, с бляшками. На поясе справа мешочек бархатный — то ли кошелек, то ли это у них женские сумочки такие. В правой руке посох несет, легко так, без усилия, хотя посох с виду здоровый. Тоже затейливый весь из себя, резной, темного дерева, а на конце синий то ли шар, то ли кристалл вделан.

А вторая — вся в доспехе, почти как давеча у эльфа того, черно-белого, только не белом, а начищенной стали, но тоже ажурный такой, даже на груди — и то выделан… соответствующе. Полный доспех — сапоги, перчатки, наголенники там с прочими нарукавниками и шлем с крылышками. В руке лук несет — и лук костюму под стать. В общем — вылитая валькирия, хоть сейчас в эпос про Нибелунгов вставляй.

Но только вот волосы у этой валькирии из-под шлема струятся подозрительно знакомые. Рыжие волосы.

— Так, — говорю, — это еще что за бал-маскарад?

Коля на меня удивленно так вскинулся.

— Ты что, — спрашивает, — знаешь их?

— В синем, что слева, — отвечаю, — первый раз в жизни вижу, а вот та, что справа… есть у меня подозрение, что ее я знаю лучше, чем мне бы того хотелось.

И пока я эти слова говорил, шлем с крылышками как раз в нашу сторону повернулся… замер… девицы о чем-то между собой перешепнулись и — цок-цок, а сапожки-то, думаю, подкованы — уже рядом.

— Вот, — сладеньким таким голоском Кара щебечет. — Это и есть тот самый Малахов.

— Старший сержант, — добавляю. — Не забывай, пожалуйста, — а сам на черноволосую гляжу.

Вблизи она очень даже ничего оказалась. Брови черные, как там в таких случаях говорится… ах, да, соболиные, а глаза — точь-в-точь как у моей рыжей — огромные и зеленые. Только за ресницами она не в пример лучше следит и ухаживает.