Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг Страница 76

Но это не был кошмар. Это была реальность, и в реальности Винсент снова поднял на Джемму глаза – в этом взгляде больше не осталось ничего человеческого. А через секунду он снова рванулся вперед с диким утробным рычанием, как зверь, напрочь лишенный разума.

Зубы лязгнули в дюйме от горла, и Джемма едва успела подставить предплечье, ощущая, как Винсент с яростью вцепился зубами в куртку, прорывая ткань. От толчка Джемма не сумела устоять: они оба потеряли равновесие и рухнули вниз. Мир на мгновение перевернулся, а затем исчез, погрузившись в темноту. Вокруг остался только ледяной холод: он обхватил череп, проник в уши и ноздри, растворил звуки и ощущения.

Затем Джемма оттолкнулась и вынырнула, сталкивая с себя тяжесть чужого тела. Они оба барахтались в черной дряни, и Джемма вывернулась, одной рукой схватив Винсента за горло, другой – за руку, пытаясь удержать его под контролем. Ноги скользили: чернота колыхалась, как живое существо, пытаясь захватить их обоих, втянуть в свое бесконечное черное чрево.

– Приди… – прохрипела Джемма, – в себя!

Пустые слова, она это знала. Она почти не отдавала себе отчета в том, чего просит, и просто продолжала говорить, ведь ничего другого не оставалось:

– Он не заберет тебя! Слышишь?! Пожалуйста!

Винсент в ответ сбросил ее с себя – и Джемма снова оказалась на спине, болтыхаясь, борясь с паникой. Кровь, чернота, страх, отчаяние – все перемешалось, сжало ее в тиски.

– Я не… – Джемма задохнулась от усилий, ощущая, как черные пальцы сдавливают шею.

Она сумела вывернуть руку и резко толкнула Винсента в лицо, но тот даже не заметил удара – зубы снова клацнули возле подбородка.

Она должна что-то сделать, она должна что-то придумать, она должна…

Подняться не удалось – Винсент навалился снова, на этот раз с такой силой, что Джемма врезалась спиной в каменное дно. Мир взорвался яркими пятнами перед глазами, затылок обожгло. Гул прорезал череп, словно тот треснул внутри, и вокруг все закружилось, как в диком водовороте.

Джемма потеряла нить реальности. Казалось, холодная маслянистая чернота растеклась и по ее мозгу, пульсируя тупой болью и размывая очертания всего вокруг. Джемма продолжала двигаться, продолжала уворачиваться, но не понимала, что делает. Тело двигалось само по себе, пытаясь выжить.

Достань его.

В голове шумело, и звуки накладывались друг на друга – голос, знакомый, серьезный и сосредоточенный; рык и хрипы.

Ты знаешь как.

Всё перед глазами плыло. Джемма не чувствовала пальцев, которыми сжимала плечо Винсента, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно: он снова насел, и Джемма снова погрузилась в черноту. Та сомкнулась над головой, стремясь ее сожрать. Джемма захрипела, отчаянно вдохнула, но легкие наполнились вязкой массой. Второй рукой она шарила в густой глубине, пытаясь найти хотя бы один камень – оглушить, нейтрализовать, остановить, хоть что-нибудь, пожалуйста, хоть что-то! Грудь разрывалась от потребности вдохнуть, и движения становились все слабее, а хватка сверху – все тяжелее.

Он прямо здесь. В твоей руке.

Здесь, в полной тьме, холодной и обволакивающей, голос зазвучал оглушительно и ясно.

Джемма зажмурилась, сосредоточиваясь на этом образе – длинное узкое лезвие, каменная рукоять, выпуклость под пальцами. Она представила, как вытягивает руку и хватается за него – так крепко, что побелели суставы.

В чьей-то руке – молот, и в молоте его – заблуждения. Но в ее…

В ее руке был нож.

* * *

Они не стали долго тянуть – отступать уже все равно было некуда, и Кэл хотел добраться до деревни до того, как Купер рухнет ему под ноги без сил. Ветер вокруг становился все сильнее – противишься, дружище? или торопишься? – и, казалось, что в тумане они смогут спрятаться хотя бы от него.

Они спустились ниже, подошли совсем вплотную: так близко, что протяни руку – и она исчезнет в белом густом мареве. Кэла такое больше не нервировало: он уже стоял перед этим туманом, уже помнил, каково это – дать ему себя поглотить.

– Готовы? – спросил Купер, уставившись себе под ноги – туда, где туман уже лизал его осенние, не по погоде, ботинки.

Прежде чем сказать «да», Кэл сделал то, что собирался: резанул ножом по ладони, оставляя глубокий багровый след, тут же затекший кровью.

Рука с той стороны отозвалась – вздрогнула от неожиданной боли, и Кэл тут же с силой сжал кулак – так, чтобы боль продлилась, осталась эхом подольше.

Затем он почувствовал это.

То, как сжался в ответ чужой кулак.

– Махелона?

– Да, – глядя на свою ладонь, откликнулся Кэл. – Я готов.

Он опустил руку, позволяя крови капать на снег, и почувствовал, как Киаран бережно обхватил кулак другой ладонью. Чувство было легким, почти фантомным – но реальным. Кэл в это верил.

Ты где-то здесь. И ты в порядке.

– Идем.

* * *

Еще несколько секунд после этого Киаран сжимал кулак в ладони. Он словно наяву ощущал, как теплая кровь медленными каплями срывается вниз между пальцев. Конечно, не было никакой крови. И пореза никакого не было. Киаран раскрыл ладонь – чистая, идеально целая кожа.

«Не уходите», – почему-то подумал он. Мысль была быстрой и невесомой; он тут же устыдился ее и прогнал сам, не задаваясь вопросом, откуда она взялась. Где бы ни был мистер Махелона, он делает то, что должен; и Киарану стоит поступить так же, а не жалобно скулить, прося о помощи.

Может, сосредоточиться на выживании он так и не смог – простите, хотелось сказать ему, – но теперь, по крайней мере, Киаран знал, что и как ему делать.

– Готов? – раздался впереди голос миз Дудж.

Она спрашивала не его, но Киаран снова сжал кулак и подумал: «Да».

В нескольких шагах от него, окруженный со спины охотниками, мистер Эшли принял от кого-то мокрую тряпку, которой ему предстояло снять свою кровавую маску. В эти последние мгновения напряжение можно было потрогать пальцами – выставленные вокруг агенты с оружием примерялись к лесу, дула других были направлены в туман.

Никто не знал, что произойдет, когда маска исчезнет. Киаран стиснул рукоять своего ножа, глядя, как мистер Эшли подносит тряпку к лицу.

Одно он знал точно: что бы ни произошло – пока что ему нельзя умирать.

* * *

Поднеся влажную тряпку к лицу обеими ладонями, Норман принялся стирать кровь. Почуяв холодную воду, мороз