Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 73

Людей в загоне стало больше.

– Ясно. На фотографии выглядела чуть другой. Так, Волотова я и без подсказки узнаю… – Кошкин привстал на цыпочки.

Анастасия что-то говорила, указывая то на быка, то на ограду, то на Волотова, который застыл в некоторой задумчивости.

– Снимай, Ань, снимай! Это будет бомба! – Через прутья пролезла еще одна девица, в которой Калегорм не сразу узнал репортершу. – Так, разойдитесь! Ань, готова? Сначала давай крупный план, потом отходишь потихонечку… Главное, больше этих, зелененьких снимай, которые зловещие…

Мертвая корова, дотянувшись до репортерши, попыталась ухватить ее за рукав, и девица, вместо того чтобы заорать и с ужасом броситься прочь, сунула умертвию кусочек хлеба.

– Коровы хлеб любят! – заявила она.

– Думаю, – произнес Калегорм, осознав, что неспособен верно истолковать выражение лица Кошкина, – нам стоит побеседовать в более спокойной обстановке…

– Всецело за. Только надо найти Черноморенко. И его объект. – Кошкин продемонстрировал телефон. – Обычную связь заглушили, но у меня пробойник. И есть вопросы… Кстати, что за объект-то? Кто тут командует?

– …и несмотря ни на что, я снова с вами, дорогие мои! – Репортерша помахала рукой.

– Погоди, – Кошкин указал на нее, – это ж та, с Р-ТВ! Помню! Она как-то достала, требуя показать секретную базу, на которой мы опыты над людьми ставим.

– Возможно, вам сказали, что я пропала, так это ложь! Я не пропала, но оказалась в самом центре удивительных событий! И сейчас нахожусь в Подкозельске!

– Идем. – Кошкин попятился. – Потому что если опять начнет, я за себя не отвечаю.

– Где это? Не так уж важно! Важнее то, что происходит здесь! То, что пытаются скрыть от вас, дорогие зрители. И что же это? А я отвечу! Это произвол местных властей, помноженный на уверенность отдельно взятых аристократов в своем праве унижать и уничтожать тех, кто слабее… Но главное, что справедливость восторжествует, – сказано это было с такой уверенностью, что Калегорм поежился. Как-то не по-доброму она собиралась торжествовать. – Еще вчера и меня использовали в этой грязной схеме. Думаю, отснятый мною материал уже вышел, но не в том виде, как хотелось бы мне. Именно поэтому здесь и сейчас я говорю с вами напрямую! Не через канал, руководство которого куплено, но через открытые источники…

– Му-у! – сказал Чернышик, мигнув алым глазом, когда перед мордой его появился телефон.

– Сегодня у нас на повестке апокалипсис!

– А у вас нет ощущения, что это как-то… – Кошкин осторожно выбрался из толпы. – Не знаю… не совсем нормально, что ли?

– Есть, – согласился Калегорм.

– И как?

– Главное – выдержать первое время, а потом ничего, привыкаешь.

Показалось, что Кошкина это не совсем успокоило.

– А, Пашка! – Из толпы вынырнул лысый бородатый тип. – Тебя-то в нашем дурдоме и не хватало!

– Еще скажи, что главврачом стану, – отшутился Кошкин.

– Не, это место занято. Но заведовать отделением точно доверят. Так, Найденов, зараза этакая, где император?! Я ж тебе чего поручал… У нас тут связь нарисовалась! И древнее зло…

– И у вас? – уточнил Кошкин.

– У всех, походу. – Черноморенко сдвинул густые брови. – Это пока коровки и зайки, а если кладбища подниматься начнут? Или еще чего. Будет ни хрена не смешно, так что…

– Это Чернышик… – Таська гладила кости, которые на ощупь были теплыми и совсем даже не противными. От умертвия пахло землей и травой, да на поверхности костей уже проступила зеленоватая мерцающая пленка, будто вуаль. – Мы его купить хотели, когда стало ясно, что от Менельтора и Яшки толку нет. Думали, может, так стадо заведем. Обычное. Сыр ведь и из простого молока можно делать. Не такой, как сейчас, но тоже нормальный. Хороший сыр.

Бер решился погладить Чернышика не сразу.

Но все же решился.

– Чернышика сосед наш предлагал, фермер. Даже недорого. Он его откуда-то из Канады выписывал. Вез… Планировал стадо усилить. Чернышик магмодифицированный. Особая порода. Повышенной удойности – одна корова около пятидесяти литров молока в день дает. Он и рассчитывал стадо поправить, дела. Кредит взял под проект развития. А когда быка привезли, нас приглашал посмотреть. Мы и поехали. Он красивым был. Большим таким. Черным-черным, как уголек, а на лбу крохотная звездочка. И ласковый-ласковый.

– Не купили? – Бер поскреб кость ногтем.

– Да не успели просто. Сосед… он же его для себя вез. А потом вдруг долги всплыли какие-то, нарушения, штрафы. И банк имущество одним днем конфисковал. Ну и коров всех, телят… Чернышика тоже. Наверняка Свириденко постарался. А теперь выходит, и Чернышика загубил. – Откуда-то из стада выбралась собака, радостно виляя остатками хвоста. – И Бузину… Где твой хозяин? – Собака оскалилась и заворчала, а по шерсти ее заструились зеленые полосы. – Ничего, мы этого так не оставим. – Таська присела. – Надо тебя как-то отмыть, что ли… Будешь купаться? Конечно будешь… сейчас воду дадим. Слушай, Вань, а вода им не повредит?

– А я откуда знаю? – Иван, привстав на цыпочки, кого-то выглядывал. – Бабушка в такие подробности не ударялась. И дома у нас умертвий не было.

– Это зря…

– Она говорила, что упокоить их только некромант способен, а магам обычным сложно. Значит, сугубо теоретически, вода не должна вредить. Но, вообще-то, умертвий обычно не купают, а упокаивают.

– Вань, – Маруся поглядела на Таську, потом на Черныша, задумчиво почесывавшего рог о балясину, – вот ты как скажешь… Ну посмотри на них! Они ж хорошие! За что их упокаивать?

– Действительно, – проворчал Иван, – чего это я, кто ж в самом деле упокаивает и без того мертвых коров. Впрочем, некроманта у нас все равно нет, так что будем мыть. Как вы вообще коров моете?

Таська призадумалась.

– Они сами к воде ходят. С девочками. А Менельтора – из шланга поливали. Но там в бочке мало воды…

– Могу яму сделать, – предложил Бер. – Сил у меня прибавилось.

– Слушайте, – Маруся вдруг отступила, – а они ж хоть и мертвые, но коровы?

– Коровы. Бер, яму тогда вот там делай, в стороне. И надо будет огородить, чтоб ноги кто не переломал… А чего?

– Я подумала… ну не хочется мне наших в Осляпкино гнать. Не тянет от слова совсем. А это коровы…

– Мертвые, – Таська окинула взглядом стадо. – Марусь?

– А что? Выставка? Выставка. И выставим… Черныша в том числе. Как представителя особо редкой породы.

Земля раздвинулась, образуя узкую и довольно глубокую канаву, у берегов которой присели две водянички. Спустя мгновенье на дне ее раскрылись ключи, и вода кипела, прибывая.

– Давай, Чернышик, первым. – Таська хлопнула быка по боку. – Марусь, Офелия нам этого не простит.

– Можно подумать, она никогда не пакостила.

– Так-то