Бессмертный из Рязани. - Дмитрий Ш. Страница 72

Для мистических существ из обители «Вечная юность», как они назвали эту усадьбу, Матвей воспринимался больше любимым родителем, а не строгим господином. Однако признавать это вслух считали слишком смущающим моментом, подрывающим их авторитет и самостоятельность. К тому же тогда сразу возникали жаркие споры по поводу степени родства, очерёдности, близости, и прочих очень запутанных, семейных отношений. Только будучи наедине, в своих подземных убежищах, обставленных по вкусу каждого, они могли расслабиться, снять маски, быть с собой честными, придаваясь довольно странным фантазиям с его участием. В некоторых случаях уместнее даже сказать – фетишам. Когда кем-то очень долго восхищаешься, живёшь с ним, пользуешься расположением этого человека, заряжаешься от него, во многих смыслах, а тем более выдаёшь желаемое за действительное, они возникают сами собой.

Разумеется, по возрасту Матвей намного младше большинства мистических зверей, настоящих долгожителей даже по меркам мира бессмертных, но по восприятию, они относились к нему как к старшему, самому глубоко почитаемому и уважаемому родственнику. Именно поэтому мистические существа восприняли личную трагедию Матвея близко к сердцу, намереваясь всё исправить, вытащить его из депрессии, возвеличить, рассказать всем о том, какой он на самом деле хороший. Вновь увидеть его искреннюю улыбку. Хотя похвала от чистокровного, могущественного демона некоторыми верующими людьми может быть неправильно понята, но это уже дело вкуса каждого. В одном месте предпочитают почитать богиню любви и красоты, как на Кипре, а где-то на работу ходят в церковь Сатаны, как в Сан-Франциско.

– Убить? – неожиданно из задних послышался полной надежды женский голос.

– Подожди, пока рано, – осадил её феникс, тоже расстроенный ответом господина Мыши.

– Убить? – интонация немного изменилась.

– Когда будет поздно, я скажу. Жди, – раздражённо пояснил феникс, считая, что его отвлекают на всякую ерунду.

– Убить, – теперь в голосе появились просительные нотки.

– В смысле? Председателя посёлка? А он здесь с какого бока?

– Убить.

– Что значит, в качестве тренировки? Ты не можешь заржаветь ещё больше, не неси чуши.

– Убить, – упрямо повторила недовольная девушка.

– Кто-нибудь, дайте ей уже корзинку с овощами. Пусть режет сколько душе угодно. Их не жалко. Словом, займите чем-нибудь, буду благодарен.

По залу пронёсся едва уловимый порыв ветра, от которого отрезанный хохолок феникса тут же вспыхнул ярким синим пламенем. Не долетев до пола, он быстро сгорел без остатка.

– Ты что творишь, полоумная? – разозлилась гордая птица, относившийся к своей внешности с особым вниманием.

Первая драка грозила разразиться совсем не там, где ожидалось, вызвав кратковременный всплеск интереса. Впрочем, как обычно, безрезультатная. Производимая скорее для порядка, без намеренья убить. Проблема мистических существ «Вечной юности» в том, что все они приблизительно равны по силе и редкости своих родословных, не говоря уже про статус. Любой поединок в полную силу, всерьёз, без оглядки на кого-либо, мог привести к самым непредсказуемым последствиям. Скорее всего, закончившись смертью обоих бойцов. Каждый из собравшихся по-своему уникален, талантлив и чрезвычайно силён. Причём в разных областях, будучи прирождёнными специалистами в чём-то одном. Как в дикой природе. Гепард быстрее обезьяны. Обезьяна лазает по деревьям ловчее медведя. Медведь опаснее бобра. Бобёр, он и в Польше бобёр. Единственный и неповторимый строитель плотин. Как тут сравнивать, что лучше, мягкое или тёплое? Подобный спор изначально бессмыслен, и все это прекрасно понимали, оттого по большей части спускали пар в свисток. К тому же железное правило: «С соседями ругайся, но до убийства дело не доводи», появилось не просто так.

Самое забавное, собравшиеся в зале мистические существа не до конца понимали, насколько они сильны на самом деле. Привыкли вслед за Матвеем себя недооценивать. Да и где, скажите на милость, в России им развернуться в полную мощь? С кем сравнить прогресс, ведь сородичей они не видели уже очень давно, а кто-то и вовсе никогда не встречал. Не по господину же мерить? Из него рассказчик о своих былых подвигах, особенно когда выпьет, как из заядлого рыбака любителя. Не разобрать, где правда, а где вымысел. Впрочем, мистические звери из усадьбы Юность с рождения инстинктивно умели приблизительно оценивать силу окружающих, а поскольку они мало чем друг другу уступали, то приобрели ряд довольно интересных заблуждений, ставших основной причиной политики осторожности и изоляционизма, до определённой поры. Опять же, подражая приёмному отцу, с которого во многом брали пример. Вот когда посчитают себя достаточно сильными и подготовленными для выхода в большой мир, лежащий за горизонтом этого, тогда и расправят крылья, поднимут хвосты, издадут рёв, возвещая о скором ЕГО приходе.

Мистические звери, и растения, не нужно кидаться яблоками, на полном серьёзе собирались однажды разобраться с обидчиками Матвея из мира бессмертных. Пока же копили силы и знания. Они искренне считали, что их враги не слабее господина, раз он им проиграл. Поскольку Матвей в глазах жильцов этого дома был подобен богу, который может всё, только не хочет, цель признана достойной их, требующей соответствующего замаха. Оттого обитатели усадьбы, как они называли старую развалюху, но только ту её часть, что видна сверху, уподобившуюся верхушке айсберга, старались во внешнем мире лишний раз не отсвечивать, чтобы не насторожить могущественных, неизвестных врагов, пока господин не в форме. Не восстановился от старых ран, как он сам говорил.

– Мне кажется, или оте… то есть господин, в последнее время стал более оживлённым, – Снежный лотос поспешила сменить тему, не собираясь наблюдать за очередным глупым выяснением отношений.

Хрупкая, беловолосая, невысокая с виду девушка была одета в соблазнительный, лёгкий шёлковый наряд с белым меховым воротником, напоминающий японскую юкату. Выглядела хрупким, изнеженным созданием с ангельским личиком. Снежный лотос обычно вела себя скромно, молчаливо, часто мило улыбалась и внимательно слушала собеседников. Всегда опрятна одета, приятна в общении. Если, конечно, не трогать эту обманчиво безобидную девушку руками. Не отзываться плохо о её господине, не подвергать сомнению веру в него, не заглядывать в комнату, не отозваться плохо о внешности, или манерах, и ещё десятка два «не», аккуратно внесённых в длинный список запретов, написанных кровью. Иначе тихая девушка сразу превращалась в кровожадного, фанатичного, крайне целеустремлённого берсеркера, истосковавшегося по бойне. Невзирая на личность противника, она сделает всё, чтобы до него добраться, не обращая внимание на любые раны, разбить «колокольчики», замороженное сердце, голову, откусить ухо, расколоть на сотни кусков, на