GO-блин - Ночной позор Страница 68

— Он первый стрелять начал! — попытался оправдаться несчастный боец.

— Еще бы не начал, когда ты попер! В жабу его! — рявкнул Закидон.

— В жабу! — подтвердил Поликарпович Смит, потертый волшебник. Я услышал булькающие, клокочущие звуки, сдавленное сипение. Бедолага кряхтел, стонал, голос его делался все тише, пока не превратился в откровенное кваканье.

— Пускай поймают и усадят в террариум на пять лет,— безжалостно сказал Аарон Поликарпович.— Потом дело будет пересмотрено в соответствии с законом того колхоза, где он родился. Унести!

Надо убраться отсюда, пока они землю не догадались просканировать. Энергично работая локтями, я пополз вглубь по туннельчику, ощущая себя землеройкой.

Впереди лежала дубина великого знания.

Тектонические процессы, вызванные неведомыми Уткиными действиями, утихли. Я двигался на далекое пятно света, стараясь не поддаваться приступам клаустрофобии.

Скоро воздух, до этого затхлый, стал чуть свежее. Это обнадеживало, значит, двигаюсь в верном направлении, какое-то сообщение с внешним миром есть.

Интересно, на что эта дубина похожа. И вообще, она большая?

Или как у милиции, маленькая, но страшно эффективная?

Я наконец выкарабкался на волю, ругаясь, на чем свет стоит. Блин, где я нос успел поцарапать? Еще инфекция какая прицепится… Обнесет все лицо. Зато всегда можно будет сказать, что против меня пытались применить биологическое оружие.

Я оказался в просторной пещерке. Оказывается, здесь проходил меловой пласт, в котором древние люди выдолбили хранилище для дубины великого знания. Свет получался от вечного огня [5] — из аккуратно продолбленной в стене дыры било голубое пламя.

Стены были покрыты затейливыми карляками, изображавшими различные сцены из быта трипольцев. Это я вспомнил, как наша древнейшая культура называется. В новостях показывали.

Я очутился в чем-то вроде предбанника. Битые глиняные горшки, костяные штучки с остренькими носиками, каменные лезвия были свалены по углам. Надо будет сюда ученых направить, пускай доказывают, что тут была самая древняя на Земле цивилизация.

Вот только камешек возьму в доказательство, покрасивее… Я нагнулся за приглянувшимся мне экспонатом. Тут раздался очередной толчок, от которого я упал в груду старинного барахла. Так, этому горшку, можно сказать, не повезло. Не стоять ему на музейной полке, не красоваться перед глупыми туристами.

Ух ты, золото!

В самом деле, на дне треснувшего горшка обнаружилось украшеньице, по-моему, вполне драгоценное. Я поспешно сунул его в карман, для сохранности, после чего обследовал остальную посуду, но там было пусто. Видимо, поработал кто-то до меня. Ничего святого для людей нет, вроде не понимают, что здесь ничего лапать нельзя, все должно быть в неприкосновенности во имя науки.

В противоположной стене был вырублен проход с остатками деревянной переборки. Может, даже дверь была. В соседней комнате, подрагивая, полыхало синее пламя. Видимо, вентиляция осуществлялась каким-то неведомым образом, сквозняка я никакого не чувствовал. Вот что интересно, эти факелы здесь вечно горели или Утка постарался? Хотя нет, тогда тут бы газа накопилось и все на воздух вознеслось к херам.

В соседней комнате оперативник сидел на корточках рядом со стопкой тоненьких деревянных пластинок. Пластинки были ветхие, и обращаться с ними приходилось чрезвычайно бережно.

— А, ты…— обрадовался Утка.— Ну, заходи, присаживайся.

Я схватил одну из пластиночек, повертел ее в руках, понюхал, приблизил к глазам, рассмотрел на свет.

— И че эта?

— Документ. Думаешь, к дубине великого знания просто так допустят? Анкету надо заполнить, в ведомости расписаться, в журнале сдачи-приемки галочку поставить…

— Какие еще, в задницу, галочки? Пошли так!

— Нельзя. Бумаги составлены на языке древнего царства Хапанамачахарахии и имеют страшную юридическую силу даже на том свете. Знаешь, перед кем потом отвечать придется? Садись давай и расписывайся.

Язык древнего царства Хапанамачахарахии оказался на диво понятен даже мне, который и в английском-то не то чтобы очень.

Только к буквам незнакомым привыкнуть надо, а так нормально. Все равно, что «Властелин колец» в украинском переводе. Не поверите, такая прелесть! «Володар Килэць, частына друга, Дви Фортэци. Гоббиты, Фродо та Сэм, у супроводи Бурлума…»

Кто пришлет мне сто рублей и верный перевод этой фразы, получит в награду ценный приз — пачку стикеров. Участвуйте в розыгрыше, хотя бы чтоб посмотреть, что это такое, стикеры.

Средства от лотереи пойдут на благотворительность.

Я уселся рядом с Уткой прямо на пол, мне терять нечего, штанам уже жопа. Так, что у нас тут.

Ага. Вроде анкеты. Да… Да… Да… Хм, нет! Нет…. Нет… Нет… Да… Да… Да… Отнюдь. Ну, если все равно никто не узнает… Мог бы. Временами. А кто сейчас не это? Ого! Здесь пускай будет нет. Вы ведь никому не скажете? А на такие вопросы, знаете ли!

И всех делов-то. С чего Утке было столько возиться? Верно говорят, что чрезмерное развитие мускулатуры дурно влияет на синапсы.

— Что дальше? Какие еще испытания приготовили нам древние мудрецы? Нужно отгадать три загадки? Решить вечную дилемму? Прикоснуться Непреходящих Истин?

— Если кто-то не заткнется, то я сейчас к нему сам прикоснусь,— прозрачно намекнул оперативник.— Я тут думаю, что лучше написать, «не пытался» или «случая не было»?

— Какого еще случая? Мне только галочки поставить надо было…— вспомнив о некоторых вопросах, я покраснел.

— Это же древний язык Хапанамачахарахии! Анкеты-то волшебные, к каждому у них свой подход. Меня вот все пытают, отчего я старшего Буша не замочил, когда возможность была. Мы с ним вместе от немцев тут неподалеку у одного деда прятались…

— А что старший Буш у нас делал?

— В составе союзнических войск воевал,— пробормотал Утка.— Помню, все никак не мог портянки освоить…— И добавил изречение, в истинности которого твердо уверено девяносто девять процентов нашего русскоязычного населения.— Все они тупые.

Связь умственного развития с неумением завязывать портянки настолько очевидна, что я бы на месте американцев тут же с позором вычеркнул имя этого президента из своей истории.

Наконец Утка осилил анкету и, несколько волнуясь, просунул наши листики в узкую широкую… То есть узкую и длинную щель в стене.

Мы замерли, ожидая решения неведомого экзаменатора.

В недрах земли что-то грохнуло, пол задрожал.

— Наверное! — заорал я, причем крик этот был внутренней потребностью.— Наверное, ему наши ответы не понравились!