Тимур Вычужанин - Бастард Страница 66

— Да, ведь это бы вполне могло объяснить повадки и интеллект некоторых людей.

Рилиан повернул голову в сторону, делая вид, что его очень интересует птица, севшая на ветку дерева, росшего прямо напротив окна. На самом же деле он просто таким образом пытался скрыть от отца свою улыбку. Лина тоже улыбалась, но не так явно, как её брат, у неё лишь только немного приподнялись уголки идеально красивых, но слишком тонких губ, которые выделялись на её несколько бледном лице ярко-алой полоской, что делало её похожей на изображения вампирш в старых бестиариях, хоть один из которых должен прочесть любой уважающий себя путешественник, чтобы в случае чего, знать, как защититься от чуда-юда, которое неожиданно выпрыгнуло на него из кустов. Хотя, в наше время монстров в Ланде осталось не так уж и много, благодаря многочисленным наёмникам, но те «бесценные крупицы знаний» всё равно никогда не спасали невезучих путешественников, из которых на роду у каждого третьего написано погибнуть в пути, как бы это ни было печально. Всё-таки, не только людей настигает та самая эволюция, к которой так скептически отнёсся барон Танруд, монстры тоже подвергнуты этому «феномену», в результате которого они становятся сильнее, выносливее, приспосабливаются к новым видам оружия против них, даже становятся умнее, поэтому подобные произведения «великих учёных» быстро устаревают и приходят в негодность, в результате чего быстро отправляются на книжные полки, где пылятся вместе с остальными своими собратьями по несчастью, пока их не заберёт пламя пожара, ну или пока совсем не истлеют их пожелтевшие от времени страницы. Танруд хотел что-то мне ответить, причём, судя по выражению его широкого сурового лица, это «что-то» по сути своей было весьма неприятным, однако его жена, ещё не растерявшая своей красоты, несмотря на возраст, положила барону руку на плечо. На её лице, которое уже избороздили морщины, придававшие ей, однако отнюдь не уродливое выражение, а, напротив, наделяя её черты каким-то особенным умом и опытностью зрелой женщины, блистала искренняя, светлая улыбка, которую от неё унаследовала и дочь. Но баронесса, в отличие от Лины, не боялась показывать свои эмоции, всегда будучи открытой и слишком настоящей для того общества, в котором она пребывала чаще всего, хотя, несомненно, за столь долгие годы среди тех людей она выработала типичные для светской львицы осторожность и некоторые повадки, но лишь те, что не разрушали бы её образ действительно порядочной, искренней, умной, доброй пусть и светской женщины, как о ней, насколько я знаю, отзывались почти все её знакомые. А этих знакомых у неё было очень много. Отчасти потому, что всё-таки до восстания в Харосе Танруд занимал весьма почётную должность и был уважаем многими людьми, пусть и уважение это в большинстве случаев было лишь неприкрытой даже листиком лестью, пропитанной, будто пирог неумелого кондитера, отвратным и липким сиропом фальши, в котором, тем не менее, барон не увяз, за что я обязательно выскажу ему своё почтение, ведь среди нынешних людей это очень сложно сделать. Отчасти потому, что она действительно была очень интересным человеком. Я помню её на одном из тех мерзких приёмов, на которые меня изредка водил Нартаниэль, когда ещё был здесь в качестве чрезвычайного и полномочного посла эльфов в Ланде. Хотя, было и пару раз, когда на подобных мероприятиях я оказывался, благодаря инициативе Клохариуса. Однако тот вечер не был столь скучным как раз благодаря тому, что я наблюдал и слушал эту чудесную женщину. Однако я с ней так и не заговорил. Видимо, у меня было много дел, а значит много болтал, так что неудивительно, что из того вечера я не помню практически ничего, кроме ужасно отвратительно приготовленной оленины. После неё меня ещё несколько дней мутило. Кстати, пора бы уже вернуться к делам и разговору, а то в зале повисла очень нехорошая тишина, грозившая продлиться дольше, чем это было мне нужно и выгодно, осталось только припомнить тему разговора. Ах, да, кажется, до почти начавшегося спора об эволюции, мы говорили о сложной ситуации в Ланде, о которой я, несмотря на свою привычку быть обо всём осведомлённым, не знал, в чем, конечно же, виноват Глава и его дурацкая Гильдия со своими тёмными сырыми и холодными казематами.

— Ну, вернёмся же к той теме, с которой мы начали, — я улыбнулся и посмотрел на барона, тот кинул мне в ответ хмурый взгляд из-под сдвинутых к переносице бровей, — вы говорили о том, что назревает всё большее недовольство, но мне помниться, что оно и раньше никуда не исчезало и всё поднималось, да поднималось, как хлеб в печке, но ни во что серьёзное так и не вылилось. Даже при предыдущем короле никто не посмел поднять восстание, ни крестьяне, ни ремесленники, не говоря уж о дворянах, которые в любой ситуации смогут подстроиться, благодаря своим отвратительным качествам мерзкого характера.

— Кажется, вы не слишком любите людей света, дорогой гость, — улыбнулась мне баронесса, хотя в этой улыбке было уже не столько доброты, её место занял неподдельный интерес к причине той ярой неприязни. Что же, я был готов удовлетворить любопытство этой особы.

— Да, это действительно так, — кивнул я в ответ, — тому есть множество различных причин.

— Но, думаю, мой друг не особенно хочет об этом говорить. Ему, должно быть, гораздо интереснее узнать обо всех событиях, которые происходили во время его…хм, отлучки, — прервал меня Рилиан, за что тут же удостоился не самого приятного взгляда из моей коллекции, что его нисколько не смутило, лишь пробудило огоньки вызова в его глазах, — а о его мнении на счёт тех, кто считает своим долгом вести праздную, бесполезную и глупую жизнь, вы сможете поговорить после, дорогая мама, — он улыбнулся баронессе своей самой лучезарной и красивой улыбкой, улыбкой сына, который действительно любит свою мать. Безусловно, от неё юный рыцарь перенял только лучшие качества, как и Лина, хотя, может быть, у госпожи Дарианы просто-напросто было не так много плохих черт характера? Что же, для того, чтобы сказать об этом точно, нужно было лучше знать жену грозного барона, но этого знания у меня, к величайшему сожалению, не было.

— Что же, — баронесса перевела взгляд внимательных глаз с сына на меня, а после устремила его в окно, сделав вид, что заинтересована поразительной игрой света на листьях деревьев, — с радостью поговорю с ним позже. Дорогой барон, можете продолжать осведомлять нашего гостя о том, что происходит сейчас в нашей несчастной стране.

— Несчастной? — да, то, что мне хотели сказать, действительно меня смогло заинтересовать, что же там могло происходить такого, что эта улыбчивая женщина назвала свою страну несчастной?