Джуд Фишер - Колдовская магия Страница 66

С обрезанными волосами, выкрашенными в отвратительный облезлый черный цвет, в ярком платке Эрно она совсем не походила на дорогую игрушку, виснущую на руке богатого мужчины, мрачно подумала Катла. Так ему и надо. Счастливому супругу не удастся долго демонстрировать ее всем желающим.

— Катла!

Голос Йенны, дрожащий от возбуждения.

О боги, только ее и не хватало!

— Катла, ты готова?

Голова Йенны появилась в дверном проеме.

На девушке было ярко-зеленое платье с таким низким вырезом, что Катла почти видела соски, выглядывавшие из-под серебряных кружев. Как Йенна умудрилась заставить грудь стоять так высоко, она не представляла. Ну и видочек будет у них двоих: Глад и Мор во плоти.

Она рассмеялась.

— О, Катла, я так рада, что тебе весело!

Йенна поспешила войти в палатку, ее широкое круглое лицо светилось от счастья. Волосы девушка убрала под вышивной шарфик, завязанный наподобие тюрбана. Может, зелье старой кочевницы возымело обратный эффект?

— А с чего бы мне печалиться? — Катла повернулась к подруге с нехарактерно благостным выражением лица. — Мой отец продал меня твоему отцу, и я теперь превращусь в злобную мачеху. Что может быть лучше?

Что-то в голосе Катлы заставило Йенну напрячься, но, так как она никак не могла потратить хотя бы минутку на кого-то, кроме себя, девушка тут же принялась весело щебетать.

— Что ты об этом думаешь? — Она самозабвенно закружилась по палатке, и Катле пришлось спасать свечки, чтобы подруга ненароком не устроила пожар. — Правда, шикарно?

Она сцепила ладони под грудью, так что та угрожающе подпрыгнула вверх.

— Неужели это не привлечет внимание короля Врана?

— Если нет, он явно слеп, как муха…

— О, Катла. Я знаю, он выберет меня! Я чувствую это вот здесь. — Она похлопала по своему тщательно прилаженному лифу. — Все говорят, что король поступит правильно, выбрав меня, а не ненадежных южан или предателя Эрола Вардсона. Ему еще нравятся женщины с пышными формами, как я слышала. Один-ноль не в пользу Лебеди Йетры.

«Два-ноль не в пользу несчастной женщины, если она слишком близко подойдет к тебе во время танцев», — мрачно подумала Катла, но вслух, конечно, вежливо удивилась: — О?

— Да, она, говорят, тонка, будто спица, и точно так же привлекательна!

Катла видела всего лишь двух загадочных южных женщин на Ярмарке. Они поспешно шли между палатками, сопровождаемые целым выводком одинаково одетых крошечных девочек-рабынь. Истрийки выглядели так удивительно, так неестественно, что просто заворожили Катлу. Если бы она одевалась в подобные одежды, то с легкостью спрятала бы под ними и тунику, и ботики, и все остальное. И, наверное, лодку в придачу.

— Мы предлагаем пять тысяч кантари.

— Каждому?

— За всю работу.

Мэм стояла руки в боки, ноги ее будто приросли к земле. Никакой вылощенный, надушенный имперский лорд не заставит ее опустить глаза.

— За моих бойцов двадцать пять тысяч кантари.

Пять — уже приличная сумма, если не сказать по-королевски щедрая, злорадно думала она. Человек рассмеялся.

Он был слишком высок для истрийца, с крючковатым носом и редеющими волосами. Кожа как отполированный каштан, на правом плече — значок истрийского Высшего Совета. За его спиной топтались четверо других лордов, явно смущавшихся в присутствии иноземной женщины с выцветшими на солнце волосами, заплетенными в косички, с ракушками, перьями и нитями, в видавших виды доспехах и с оружием.

В их поведении проскальзывали таинственность и коварство. Раскрывать планы перед чужестранцами в любом случае рискованно, но ввязывать в дело женщину, да еще такую — это отдавало самым настоящим святотатством и даже преступлением. Однако лорд продолжал торговаться:

— Шесть.

— Двадцать, или мы уходим.

— Восемь, или я прикажу бросить вас в тюрьму.

— Пятнадцать, или я зарублю тебя на месте.

Мэм подарила ему злобную улыбку, открыв осколки выбитых зубов.

Улыбка на его лице застыла. Истриец положил руки ладонями вниз на разделявший их стол, наклонился вперед.

— Ты не успеешь даже вытащить меч из ножен.

— Думаешь? Я согласна поставить на кон все свое имущество. Грохну тебя, и твоих приятелей заодно.

Один из лордов выступил вперед с мрачным видом. Он схватил предводителя за плечо.

— Эта женщина — варварка, — объявил он, не обращая внимания на Мэм. — Ты с ума сошел, если доверяешь ей наши планы.

— Успокойся, лорд Варикс. У нее превосходные рекомендации.

Еще один лорд вышел вперед и зашептал что-то на ухо лорду Вариксу.

Мэм ухмыльнулась.

— Он имеет в виду, что это мы ответственны за поджог замка герцога Гила. — Мэм заговорщически наклонилась вперед. — Там никто не выжил. Мы постарались.

Варикс слегка побледнел, но первый лорд не сдвинулся с места.

— Вспомните — именно потому, что этими наемниками руководит женщина-варварка, они нам и понадобились. Какой эйранец заподозрит женщину, желающую предстать перед королем?

— Но уж точно ты имеешь в виду не её? — Лорд Варикс высокомерно окинул Мэм взглядом.

Заскорузлые руки, мускулистые колени, голени, жилистые, как корни деревьев, грубая кожа и сломанный нос.

— Ну, мы ее приоденем и остальных тоже…

— Если мы придем к согласию насчет платы, одевайте меня, как захотите, — нетерпеливо перебила Мэм на беглом, хотя и кошмарно исковерканном истрийском.

Она ухмыльнулась при их очевидном смятении. Истрийцы лихорадочно пытались припомнить, что успели наговорить в спешке.

— Хотя я не уверена, что Кноббер станет милой женщиной даже в самых лучших кружевах.

Предводитель лордов подарил ей тонкую улыбку.

— Посмотрим. Десять тысяч, это наше последнее слово.

— Четырнадцать.

Лорд закусил губу.

— Двенадцать.

— Дай мне тринадцать, и мы пожмем друг другу руки.

— Двенадцать, и будь проклята. Я не прикоснусь к тебе.

— Шесть вперед.

Он прожег ее взглядом.

Мэм подмигнула. Потом откашлялась, разжала кулак, обильно плюнула на ладонь и схватила лорда за руку. Он попытался вырваться, но женщина оказалась сильнее, намного сильнее. Выражение его лица стоило видеть.

— Идет.

Мэм отпустила лорда. Тот стал распрямлять изломанные пальцы, глядя на ладонь с отвращением. Потом махнул мальчишке-рабу:

— Вытри!

Раб куда-то исчез, но почти тут же вернулся с сухой тряпкой, которой принялся стирать слюну. Воспоминание о том, как до него дотронулось подобное существо, надолго останется с лордом, если не навсегда. Мэм это точно знала.