Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл Страница 64

— Я медленный, — сказал он с горечью, не глядя на меня. — Раньше я мог разрубить падающий лист до того, как он коснется земли, теперь я просто машу палкой.

— Ты не медленный, Цзинь Вэй. Ты просто… нормальный, — я протянула ему чашку.

Он взял ее, его пальцы дрожали.

— Нормальный генерал — это мертвый генерал, Алиса. Как я могу защитить тебя, если я даже не могу призвать простейший щит?

— А кто сказал, что меня нужно защищать? — я хитро прищурилась и, поставив свою чашку на перила веранды, быстрым движением выхватила из рукава иглу.

Металл свистнул в воздухе и вонзился в деревянный столб в сантиметре от его уха.

Цзинь Вэй даже не моргнул. Он медленно повернул голову, посмотрел на дрожащую иглу, а потом на меня. В его глазах впервые за долгое время заплясали веселые искорки.

— Ты опасная женщина, Советник.

— Я — твой щит, Цзинь Вэй, а ты — мой меч, мой ум, моя стратег. Мы поменялись ролями, но кое-что не изменилось... Мы — команда.

Он подошел ко мне, отбросив деревянный меч в траву.

— Я люблю тебя, — произнес он. — И это единственная магия, которая у меня осталась, но она самая сильная.

* * *

Наши дни наполнились работой. Новая служба аналитики, которую я возглавила, требовала колоссальных усилий. Мы с Сяоту, которая стала моей официальной помощницей, перечитывали горы архивов, выстраивая новую систему безопасности.

Мы искали не только остатки культа, которые, лишившись лидера, быстро деградировали до мелких банд, но и системные проблемы Империи. Коррупцию, дыры в законах, слабые места в обороне.

Цзинь Вэй, возглавив Стратегический Совет, начал реформу армии. Он вводил новые тактики, которые не зависели от магов, учил солдат думать, а не просто полагаться на силу.

«Старик» сдержал слово. Нижний Город затих. Преступность не исчезла, но стала «управляемой». Раз в неделю я находила на своем столе серый конверт без подписи с информацией о том, что происходит на дне. Это была наша молчаливая связь.

Но самым важным было то, как менялось отношение к нам.

«Алая Пиявка» умерла, о ней больше не вспоминали. Теперь меня называли «Железная Леди» или «Недремлющее Око». Меня боялись, уважали, но больше не презирали.

А Цзинь Вэй… Он стал для народа героем-мучеником, который отдал свою божественную силу ради людей, и его авторитет стал непререкаемым.

Мы строили новый мир, кирпичик за кирпичиком, и в этом мире было место для нас.

Эпилог

Год спустя

Утро выдалось ясным, небо над столицей было такого пронзительно-голубого цвета, что казалось нарисованным на дорогом фарфоре.

Я стояла перед огромным бронзовым зеркалом в своих покоях. Сяоту, одетая в праздничное платье, суетилась вокруг меня, поправляя складки красного свадебного наряда.

Красный — цвет радости, цвет жизни. Цвет, который когда-то был частью моего прозвища, а теперь стал символом моего триумфа.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала Сяоту, втыкая последнюю золотую шпильку в мою сложную прическу. — Самая красивая невеста, которую видел этот город.

Я посмотрела на свое отражение. На меня смотрела не Алиса, студентка-историк с вечно растрепанными волосами, и не Лиюэ, капризная злодейка с пустыми глазами.

На меня смотрела женщина, которая знала, кто она такая. Женщина, которая прошла через смерть и вернулась, чтобы обрести свое счастье.

— Спасибо, Сяоту, — я сжала ее руку. — За все.

— Пора, — она улыбнулась сквозь слезы.

Я вышла в сад.

Сегодня был особенный день. Согласно сюжету романа «Песнь Нефритового Тигра», Леди Лиюэ должна была взойти на эшафот на центральной площади и быть казнена за измену. Толпа должна была улюлюкать, а палач — занести топор.

Сегодня толпа тоже собралась, но не на площади казни, а вдоль дороги, ведущей к главному храму, и они бросали цветы.

Я села в паланкин, но не закрыла шторки. Я хотела видеть этот мир, мой мир.

Мы ехали через город, и я видела лица людей. Они улыбались. Столица процветала, реформы работали, страх перед «Детьми Пепла» ушел в прошлое, став страшной сказкой, которой пугают детей.

У храма меня ждал он.

Цзинь Вэй стоял на ступенях, одетый в парадные красные одежды жениха, он больше не носил броню, ему она была не нужна.

Он выглядел спокойным и счастливым. Когда наши взгляды встретились, мужчина улыбнулся — той самой улыбкой, которую дарил только мне.

Я вышла из паланкина и поднялась к нему.

Вокруг стояли все: Император, мой отец, который выглядел гордым, словно это была целиком его заслуга, министры, генералы, и даже Си Хэ, главная героиня того старого романа, была здесь со своим мужем-принцем. Она смотрела на меня с искренним восхищением.

Сюжет был разрушен, и переписан.

Цзинь Вэй взял меня за руки.

— Ты готова? — спросил он тихо.

— Я ждала этого всю жизнь, — ответила я. — Обе жизни.

Мы повернулись к алтарю, жрец начал читать молитву благословения Небес.

Я слушала его монотонный голос и думала о том, какой странный путь я прошла. От обычной студентки до главной злодейки, от злодейки до спасительницы, от спасительницы до любимой жены.

Я вспомнила автобус, свет фар, боль, вспомнила холодный взгляд генерала при нашей первой встрече, вспомнила огонь Феникса и тьму Бездны.

Судьба дала мне второй шанс. Шанс для Алой Пиявки стать кем-то большим, и я не упустила его.

Когда церемония закончилась и Цзинь Вэй поцеловал меня под восторженные крики толпы, я почувствовала, как внутри меня, там, где живет Ци, разливается тепло.

Не холодный металл, не яростный огонь, а простое, человеческое тепло.

— Теперь мы одна семья, — сказал он, прижимая меня к себе. — Клан Цзинь.

— Клан Цзинь, — повторила я, — мне очень нравится.

— А что мы будем делать завтра? — спросил он, когда мы спускались по ступеням к нашей повозке. — Мир спасен, враги повержены, нам скоро станет скучно.

Я посмотрела на него и хитро улыбнулась.

— О, генерал, не волнуйтесь, я найду, чем нам заняться. Я слышала, на западных границах обнаружены руины еще более древней цивилизации, и говорят, там водятся драконы.

Цзинь Вэй рассмеялся.

— Драконы? Что ж… Думаю, у нас найдется время и для драконов.

Повозка тронулась, увозя нас в наше «долго и счастливо». Не книжное, картонное счастье, а настоящее. Завоеванное потом, кровью и любовью.

Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.