Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 63

– Какие печати?

– Что были поставлены когда-то. Стражи… мертвые стражи. Курган.

– Погоди, я думал, дело в Вельяминовых, – в голову приходил лишь один курган, – в их усадьбе…

– И в них. Но не усадьба. Это единое. Курган. Купель. Поле. Одно. – Тьма подняла руки, сложив их. – Тот, кто делал, разделил на части. Он думал, расстояние имеет значение. Но оно неважно. Все едино. Сила тянулась. Дотянулась теперь. И завтра все случится. Останови.

– Как?

– Дай сердцу ожить. И отпусти.

Твою ж мать. А конкретнее?

Офелия покачнулась и начала заваливаться на бок, благо Ведагор успел подхватить. Нет, сердце – понятно. Куда двигаться – тоже. Курган он найдет, но что делать с городом?

И мелкому позвонить стоит. Хотя до него попробуй еще дозвонись…

Глава 28

О женихах, тортах и кольцах

«А можно в моей жизни что-нибудь произойдет для счастья, а не для опыта?»

Из вечерней молитвы

В окошко стукнул камешек, следом раздалось:

– Таська, выходи… – И снова камушек.

А потом стало тихо, хотя Таська уже почти решилась с кровати слезть, и не за романтизмом, а чтоб высказать все что думает. Вставать рано. Завтра день сумасшедший. Хотя, конечно, вопрос: может ли быть день сумасшедшее нынешнего. И спать охота.

Нет, мама Люба с эльфом о чем-то еще разговаривают. Таська честно пыталась слушать, но глаза стали слипаться, и мама велела идти спать. И Марусе тоже.

Таська решила было оказать сопротивление, потому что интересно же, да только зевнула во всю ширь. И Маруся зевнула.

А мама Люба сказала, что она-то выспалась на сто лет вперед, а потому ночь проведет с пользой, изучая документы, которые Офелия передала. И другие. И все-то документы. А эльфийский посол поспешно заверил, что и за мамой Любой присмотрит, и по документам проконсультирует. Причем рожа лица у него была по-эльфячьи невозмутимая, что сразу порождало некоторые подозрения.

– Тась… – Окно со скрипом приоткрылось, и на подоконник забрался Бер. – Ты тут?

– Я-то тут, – мрачно сказала Таська, отпуская тапок, к которому потянулась было рука. – А ты-то почему тут?

– Поговорить хотел.

– Днем не наговорился?

– Ай, днем у вас тут как-то суетно. – Бер ввалился в комнату. – Тушенки хочешь?

– Хвосты дикобразов?

– Нет, эта нормальная. Дом не все сожрал! Ванька его уговорил отдать, что осталось. Там и чемоданов еще пара. Мы с собой, оказывается, много их притащили. Честно говоря, и не знаю сколько. Главное, что и тушенка еще есть. Чутка. Я вот принес! – Бер продемонстрировал слегка смятую банку, которую предварительно потер о штаны.

– А ты там тоже с тушенкой в гости ходишь? Дома?

– Дома я бы заказал соответствующий случаю букет, затем заглянул бы в кондитерскую… Но тут у вас ни кондитерских, ни лавок цветочных с флористами, которые точно знают тренды этого сезона. Зато тушенка есть! От Сашки, между прочим, спрятал.

– На государственную измену потянет, – хмыкнула Таська, пытаясь понять, обидно ли ей, что к столичным девицам эта наглая рожа ездила с цветами и тортами из кондитерской, а к ней вот с тушенкою.

С другой стороны, цветы с тортами от прожорливых императоров прятать не доводилось.

– Я закажу. Хочешь? Я весь день Ведагору пытался дозвониться, а он молчит. Но Серега сказал, что видел его в городе. А он там девицу какую-то из лесу вывел и уверен, что должен на ней жениться.

– Какую девицу?

– Толком и не понял. Он-то пришел спрашивать у Ваньки, сможет ли тот волосы нарастить срочно, потому что девица лысая.

Таська банку приняла.

И подумала, что тушенка в местных реалиях понадежнее цветов будет.

– Серега и сказал, что Ведагора видел. С Офелией.

– Та еще стерва. – Таська подтянула одеяло. – Садись куда… Ты вообще как понял, к кому идти-то?

– Почуял. Я на тебя маячок кинул. На всякий случай. Неспокойно тут как-то. И не обижайся. – Обижаться было лень. – Я не хотел беспокоить, но так-то… У Маруси с Ванькой все решено. Сашка Аленку тоже не отпустит. А я один неприкаянный…

– Прикаять? – предложила Таська, банку в руке взвешивая.

– Не, просто слово дай.

– Какое?

– Что замуж за меня выйдешь.

– Я?!

– Ну…

Бросать тушенку было жаль, к тому же вдруг попадет? Этак и зашибить можно.

Бер, явно почуяв что-то не то, банку из руки вытащил и поставил на столик.

– Понимаю, что я не самый завидный жених, – сам он сел рядом, вытянув длинные свои ноги, – но… Сейчас день-другой, проблемы разрулятся, ну и пойдут желающие.

– Так и пойдут?

– Косяками.

Воображение нарисовало косяк солидных молодых людей в элегантных костюмах. С букетом цветов в одной руке и тортиком в другой. Возглавлял их самый солидный, если судить по ширине физии, правда, было в этой самой физии что-то донельзя рыбное, селедочное. Зато тортом жених обзавелся трехъярусным, с белым кремом и золочеными бусинами. И держал он его на ладони, что не мешало красиво падать на одно колено и протягивать торт Таське. Жених загадочно пошевелил бровями и прохрипел басом:

– Красавица, кушай тортик и пошли жениться!

А там и остальные воспоследовали. Таське же подумалось, что столько она точно не сожрет. И сладкое в большом количестве вредно не только для фигуры, но и для здоровья. А Таська не враг себе, чтоб здоровью вредить.

И вообще… где эти косяки женихов раньше были?

– С чего бы? – голос дрогнул. – Кому я нужна-то…

– Не скажи… с одной стороны, Маруся теперь принцесса.

– Эльфийская?

– Ага. А ты ей сестра. Эльфов немного, и связи родственные они весьма ценят. Иван так сказал.

– То есть через меня будут родниться с эльфами?

Выражение лиц у женихов, косяком к Таське прущих, было пререшительным. Вот прям глянешь и поймешь – ответственные люди, готовые всех себя положить к Таськиным ногам во благо процветания рода. Особенно главный, матеро-селедочный старался. Не прекращая шевелить бровями, уже тянул губы трубочкою, намекая на нечто неприличное. От этого становилось слегка не по себе.

– Ну да. Если не породниться, то по-родственному получить преференции. Льготы на торговлю, контракты выгодные… Опять же, с Аленкой ты дружна, а она – будущая императрица. Значит, во фрейлины тебя точно зачислят.

– Охренеть. – Почему-то в таком разрезе Таська о своей, да и не только о своей будущей жизни не думала.

– Ага… будешь во дворце жить…

– И кавалеров тушенкой гонять.