Дмитрий Гришанин - Сорванная карусель Страница 62

Любой другой человек на его месте уже давно бы упал ввиду полного истощения сил. Любой другой, но не Алый паладин!

— Всё! Хватит! Не могу больше! Надо остановиться, и будь что будет! Что толку себя истязать, когда концовка кошмара все одно очевидна?! — шептал себе под нос едва живой от усталости Стуб. Его мышцы сводило от бесконечно долгого напряжения. Но шестым чувством предвидя очередной удар, колени паладина вовремя подгибались, туловище отклонялось и,..

И страдания продолжались.

Поначалу тролль, взбешённый тем, что никак не удаётся прихлопнуть жалкого противника, непостижимым образом раз за разом успевающего выскочить из-под верного удара, азартно преследовал изворотливого рыцаря, осыпая его градом ударов. Но после того, как его едва не придавила огромная сосна, тролль сменил тактику и стал наносить удары аккуратно, без спешки, с оглядкой по сторонам, дожидаясь пока несчастный человечек полностью вымотается и запросит пощады. Ждать пришлось гораздо дольше, чем он предполагал…

Бой закончился в ничью.

Ведьма что-то громко крикнула и тролль замер, как вкопанный. Ожидающий очередного удара Стуб, пошатываясь, пятился от исполина.

Прошла секунда, вторая, третья — ударного броска № последовало. Удалившись на безопасные четыре метра, Рь1' царь остановился и позволил себе чуток расслабиться и пере' вести дух.

Не сводя глаз с тролля, Стуб стал массировать едва дви-фшимися пальцами загнанные мышцы ног. Процедура была чень болезненной, он морщился и шипел сквозь зубы, но не (ганавливался, прекрасно понимая, что, если сейчас их как

,.1едует не размять, уже через несколько минут бездействия ь,шцы ног скует судорога, и как только это случится —

тролль сцапает его и начнёт рвать на части.

— Стуб, ты ведь Алый паладин?

Ведьме пришлось повторить свой вопрос дважды, прежде чем рыцарь понял, чего от него добиваются.

— Да, — кивнул он. И, устало улыбнувшись, добавил: — Быстро же ты догадалась.

— Почему ты сразу мне об этом не сказал?

— Потому что.

— Болван, если бы ты сразу признался…

— То твои тролли тут же свернули бы мне шею.

— Нет. Они бы тебя даже пальцем не тронули, — решительно возразила ведьма.

— Я тебе не верю, — покачал головой Стуб. — Тебе меня не заморочить. У меня под одеждой зачарованные доспехи паладина.

— Да я вовсе не собираюсь… — начала оправдываться ведьма, но рыцарь её перебил:

— Как видишь, даже без меча я смог выстоять против твоего тролля.

— Если б я его не остановила, он бы порвал тебя.

— Может да, а может нет. Сейчас лето, ночи коротенькие, и уже скоро начнет светать. Я знаю, ведьмы не выносят дневного света, и скоро ты побежишь прятаться в свое логово. А я уж как-нибудь постараюсь продержаться до рассвета. Потом восстановлю силы и пойду по твоему следу. Сегодняшней ночью тебе удалось застать меня врасплох…

— Враньё. Ты ждал меня.

— Тебя да, но не твоих троллей. Их появление стало для меня полнейшей неожиданностью.

— Хороша неожиданность. Одного тролля прикончил на первых же минутах боя, а чуть позже едва не оглушил второго. После этих слов ведьмы на изнуренном лице Стуба, помимо его воли, загорелась улыбка. — Чё скалишься, хорошо вовремя вмешалась — а то бы натворил бед.

— Зря ты приказала троллю остановиться, — сказал Стуб. — У него был шанс прикончить меня. Теперь же, когда я отдохнул и восстановил силы, я точно продержусь до рассвета.

— Болван, ты до сих пор так ничего и не понял?

— Это ещё вопрос, кто из нас больший болван.

— Стуб, ты же сам попрекал меня договором между Орденом Алой Розы и Повелительницами Ночи.

— И что с того?

— А то, что из-за этого старого договора между нашими предками, нам нельзя убивать друг друга.

— Но договор ведь касается магов и ведьм. При чем здесь Алые паладины? — удивился Стуб.

— Договор была заключён в годы расцвета славы Алых паладинов, когда их непобедимые отряды нагнали настоящий ужас на чародеев Большой Земли. Именно страх перед Алыми паладинами вынудил Повелительниц Ночи заключить очень невыгодный мирный договор с магами Ордена. Один из пунктов договора запрещает под страхом мгновенной смерти Алым паладинам убивать ведьм, а ведьмам строить козни против Алых паладинов.

— Это что же? Получается, я не могу мстить тебе за смерть своей жены?! — возмутился Стуб.

— Но я не убивала твоей жены.

— Вот как? Чего же тогда ты здесь делаешь? Ведь ты явилась ночью за моей жизнью, потому что я до срока потревожил твою жертву! Или я что-то путаю? Тогда поправь.

— Нет, ты ничего не путаешь. Твоя жена умерла у меня на глазах, и перед смертью я накладывала на неё свои чары, поэтому в какой-то степени она, конечно, и моя жертва. Но у меня и в мыслях не было убивать беззащитную женщину. Бедняжке не повезло, у неё были сложные роды. Не вмешайся я, вместе с Фрэей умер бы и ваш ребенок, но я спасла девочку, сейчас она жива и здорова.

— Значит у меня родилась дочь?

— Да.

— Что, жену совсем никак нельзя было спасти?

— Вопрос стоял: либо — либо. Выжить мог только кто-то один — либо мать, либо ребенок. Плохой, неопытный акушер не смог бы спасти ни ту, ни другую. А на хорошего, который смог бы спасти мать, но погубил бы ребёнка, у твоей Фрэи попросту не было денег! Девочку могла спасти только я — именно это я и сделала.

— Но почему ребенка, почему не Фрэю?

— О, у тебя, Стуб, очень необычная дочь. Звезды открыли мне, что от её жизни зависит судьба всего нашего мира.

— Что за чушь ты несёшь, причём здесь звёзды? — поморщился Стуб.

— Хочешь верь — хочешь не верь, но лично я убеждена, что высшими силами было позволено мне стать Повелительницей Ночи на острове Розы лишь для того, чтобы я помогла появиться на свет вашему с Фрэей ребенку.

— А зачем ты похитила моего ребенка?

— Что же я, по-твоему, должна была оставить беспомощного младенца умирать радом с остывающим трупом матери? — возмутилась ведьма.

— Ты так торопилась унести мою дочь, что даже не позаботилась прикрыть остывающий труп её матери.

— Извини, но у меня была серьёзная причина торопиться. Когда ребенок, наконец, полностью вышел из утробы матери, до рассвета оставалось совсем немного времени. Пришлось всё бросить, как есть, и удирать со всех ног… Кстати, и эта ночь уже подходит к концу, пора прощаться и расходиться.

— Погоди, а как же моя дочь? Ты собираешься мне её возвращать или как?

—Ты отец девочки, и я тебе её отдам, но только после Того, как ты выполнишь два моих условия!

— Какие ещё условия?!

— Во-первых, я хочу, чтобы девочку нарекли именем Лепесток.