Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир Страница 60

— Пошёл ты! — раздался злобный голос из-за двери. — Ничего я не открою! Пусть эти грязные ублюдки сдохнут!

Во как… сурово. И вслед за таким серьёзным пожеланием, я услышал стоны обезвоженных людей.

— Синьор Жировит, я серьёзно! Отпустите людей, им плохо!

— А мне плевать!

От вполне обоснованного негодования, я дёрнул дверь снова. Правда, на сей раз я вложил в усилие положительной энергии.

— Пошёл ты к чёрту! — заорал Жировит изнутри. — И магию свою засунь знаешь куда⁈

Стало быть, так тоже не пойдёт.

— Синьор! — крикнул я. — Давайте поговорим, как цивилизованные люди! И как цивилизованные люди придём к сделке! Вы отпускаете бездомных на волю, ну а мы в свою очередь отблагодарим вас! Вот только объясните как!

— Отблагодарите⁈ — из-за двери раздался злобный смех. — И чем же вы можете меня отблагодарить? Опять пивом с хлебушком? Надоело! Иванов перешёл черту и теперь поплатится за то, что сделал!

— И что же он такого сделал, позвольте узнать?

— Он привёл мне сюда… этих! А они воняют! Они принесли с собой блох! Сюда! Ко мне! В святая святых!

— Эти люди бездомные! — возразил я. — У них нет возможности мыться каждый, и именно по этой причине они пришли сюда! Это социальная программа по поддержке незащищённых слоёв населения! Это ваша работа, синьор Жировит!

— Давай-ка ты не будешь рассказывать, что моя работа, а что не моя! Мне плевать, слышишь⁈ Мне нужно, чтобы они ушли и больше никогда не приходили!

— Так отпустите их и они уйдут!

— О, не-е-е-е-ет! — протянул банный. — Вы, люди, ничего не понимаете просто так! Чтобы хоть что-то отложилось у вас в башке, вам обязательно нужно устроить акцию устрашения! Так вот же она! Узрите! Ах-ха-ха-ха!

Тут краем глаза в углу предбанника я заметил знакомый маленький силуэт в белом пиджаке и с тросточкой. Базилио. Тут. Сейчас. И вот вопрос — зачем?

— Синьор Джузеппе, — улыбнулся я, обернувшись на банщика. — Не могли бы вы выйти ненадолго? Боюсь, некоторые из моих методов не для посторонних глаз.

— Как скажете, синьор Маринари…

А Иванов, как мне показалось, только и рад был срулить подальше от всего… этого. Как только дверь в предбанник закрылась, дон Базилио вышел вперёд, а Петрович принялся вылезать из рюкзака.

— Дон, — кивнул я и удостоился кивка в ответ:

— Артуро.

Базилио неспеша подошёл к двери вплотную, собрался с мыслями и постучал.

— Жировит, это дон Базилио. Открой, и мы поговорим со всем уважением.

— Уважение⁈ — фыркнул банный. — Ты не уважаешь меня, Базилио! Ты меня боишься!

— Не путай осторожность со страхом, мой мальчик, — спокойно ответил дон. — И не путай уважение с…

— В задницу себе своё уважение затолкай!

И тишина. Базилио явно не привык, чтобы с ним так разговаривали, а я не привык, чтобы Базилио был к чему-то непривыкшим. Дон всё-таки. А тем временем:

— Помогите! — раздался слабый мужской голос из-за двери. — Воды! Пожалуйста, воды!

— Слышите⁈ — захохотал Жировит. — Слышите, как они скулят⁈ Ах-ха-ха-ха-ха! И так будет с каждым!

— Прекрати, — рыкнул я, сжимая кулаки. — Иначе придётся по-плохому.

— А что ты мне сделаешь, человечек⁈ — банный явно наслаждался всей этой ситуацией. — Быть может откроешь дверь⁈ А ты хоть знаешь, как это делается⁈ Знаешь, что за магия её запечатала, а⁈

— Я знаю, — процедил сквозь зубы Петрович. — Маринарыч, ну-ка в сторону…

Я хотел было возразить, но после одного-единственного взгляда на домового воздержался. Глаза горят праведным гневом, борода топорщится как спина у перепуганной кошки, и страшно стоять у не на пути. Петрович был не просто зол. Петрович был в ярости.

— Может не надо?

— Надо!

И прежде, чем я успел сказать что-то ещё, Петрович разбежался и со всей дури приложился о дверь. Сорвать её не сорвало, но дерево с дичайшим хрустом начало… э-э-э… крошиться? Сетка трещин разбежалась по ней, будто по стеклу, а затем дверь осыпалась на пол горой щепок.

Из парилки тут же повалил густой горячий пар, и за ним не было видно абсолютно ничего. Ещё секунда и началась эвакуция. Наружу начали выбираться красные, голые, потные и перепуганные аж до смерти люди — кто бегом, кто ползком, а кто и шатаясь из стороны в сторону.

— Воды! — кричали они, жадно хватая ртом прохладу предбанника. — Воды-ыыы! — и совершенно не обращали внимания ни на Петровича, ни на Базилио. А впрочем, их ведь только что удерживала в заложниках похожая бабайка, так что удивляться особо нечему.

Толпа пронеслась мимо, и я увидел, как пар в парилке медленно рассеивается. А по центру жаркой комнатки, босиком на дощатом полу, стоит он. Жировит. Маленький, жирный и опухший. Причём опухший что в переносном смысле, что в прямом. Складывалось впечатление, что красная кожа банного натянута так туго, что нажми — и она сразу треснет.

Маленькие, злые, заплывшие глаза. Руки тоже пухлые, с настолько толстыми и коротенькими пальцами, что непонятно как он вообще умудряется удерживать веник. Короче говоря, мелкая злая человекоподобная хтонь.

Петрович шагнул в парилку. Я было дело двинулся за ним, но домовой выставил ладонь вперёд, останавливая меня.

— Мой бой, — сказал он тихо. — Это мой бой. Даже если моя песня спета. Пускай. В этом мой кайф…

— Петрович, ты что несёшь?

— И моя боль, — проигнорировал вопрос домовой и опять сжал кулаки. — Вся моя боль в этом. В суете и в пыли…

— Эй! — крикнул Жировит, лукаво осматривая Петровича. — Ты что, доходяга, реально собрался со мной драться? Домовой? Против банного? Ах-ха-ха-ха!

— Я тебе сейчас лицо сломаю.

— Ну давай! Попробуй!

А дальше завертелось. А у меня в голове заиграла бодрая музычка и я зачем-то азартно заорал.

— Файт!!!

Жировит резко взмахнул рукой, и из его ладони вылетело банное полотенце. Длиннющее, аж на несколько метров, полотенце обвило ногу Петровича.

— Get over here! — заорал банный и резко дёрнул.

Петрович завалился на спину и поехал по деревянному полу, собирая занозы, однако быстро пришёл в себя. В последний момент извернулся, стряхнул с себя полотенце, вскочил на ноги и зарядил