Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 6

Картина, представшая моему взору, могла бы довести до слез любую изнеженную столичную аристократку. Главное здание павильона покосилось, красная краска на деревянных колоннах облупилась, обнажая серое, иссушенное ветрами дерево. Бумага на решетчатых окнах пожелтела, а кое-где и вовсе порвалась, впуская внутрь сквозняки. Черепичная крыша поросла сорняками, а в углах двора скопились кучи прелых, прошлогодних листьев.

— О, милостивые боги предков… — раздался сдавленный всхлип.

Моя верная служанка Су-Джин, вышедшая из сопровождающей повозки, стояла, прижав руки к щекам. По её бледному лицу катились крупные слезы.

— Госпожа… — прорыдала она, падая на колени прямо в сухую траву. — Это же руины! Это место для духов, а не для живых людей! Наследный Принц… он нас ненавидит! Он сослал нас на верную смерть от холода и сырости! Как мы будем здесь жить⁈

Дядя Тэ-О, спешившись со своего жеребца, подошел к паланкину. Его лицо, перечеркнутое старым шрамом, оставалось непроницаемым, но рука инстинктивно легла на эфес меча. Он окинул взглядом покосившиеся стены и высокие, глухие заборы, отделявшие этот забытый уголок от остального, сверкающего золотом Дворца.

— Периметр легко оборонять, — сухо констатировал он, мысля исключительно категориями военного стратега. — Деревья нужно вырубить, они закрывают обзор и могут служить укрытием для убийц. Стены крепкие, хоть и выглядят ветхими. Но внутри… внутри будет холодно, Госпожа. Я могу отправить послание вашему отцу. Если Гук-Гон Чон Хасо узнает, в какие условия вас поместили, он немедленно…

— Дядя Тэ-О, — я подняла руку, прерывая его, и медленно, с достоинством, достойным истинной ценительницы покоя, выбралась из паланкина.

Мои ноги в мягких шелковых туфельках коснулись пыльных плит. Я огляделась.

Тишина.

Здесь не было слышно ни пронзительных голосов дворцовых евнухов, ни фальшивого смеха наложниц, ни мерного топота императорской гвардии, патрулирующей парадные аллеи. Только шелест ветра в ветвях старой сосны и далекий, едва уловимый крик ворона.

Никто не придет сюда с проверкой. Никто не позовет меня на поэтический вечер, чтобы обсудить тонкости стихосложения. Никто не заставит меня пить чай с женами министров, выискивая в их улыбках скрытый яд.

Наследный Принц Ли Джин думал, что наказывает меня. Он думал, что запирает изнеженную дочь генерала в грязной клетке, чтобы сломить её дух и заставить умолять о пощаде.

Какой же он всё-таки наивный, переутомленный юнец.

— Су-Джин, прекрати портить цвет лица слезами, — произнесла я, слегка потягиваясь, чтобы размять затекшую спину. — Этот павильон — не руины. Это чистый, нетронутый суетой холст. И мы нарисуем на нем шедевр.

Я повернулась к Тэ-О.

— Дядя, найди мне того, кто отвечает за снабжение этого забытого богами сектора. Желательно кого-то жадного и не задающего лишних вопросов.

Тэ-О слегка поклонился, в уголках его глаз мелькнула тень понимания. Он знал этот мой тон. Тон моей матушки, когда она собиралась перекроить реальность под свои нужды, не вставая с кушетки.

Уже через час перед крыльцом покосившегося павильона стоял местный распорядитель — мелкий евнух с бегающими глазками и сгорбленной спиной. Его лицо выражало смесь страха, все-таки перед ним была дочь «Бога Войны», и снисходительности, ведь она была изгнанницей.

— Леди Чон, — произнес он, кланяясь. — Мое имя Пак. Я отвечаю за Северные сады. Чем могу служить? У нас, увы, ограниченные запасы угля для этих построек, и бумага для окон выделяется только раз в год…

Я не стала слушать его нытье. Мне было лень тратить слова на уговоры.

Я сделала едва заметный жест рукой. Су-Джин, уже успокоившаяся и умывшая лицо, подошла к евнуху и положила ему в ладони увесистый бархатный мешочек.

Евнух Пак машинально взвесил его в руке, и его глаза едва не вылезли из орбит. Мешочек тихо, но очень убедительно звякнул чистейшим южным золотом.

— Господин Пак, вы, кажется, неправильно поняли ситуацию. Я не прошу у вас дворцовых запасов. Я покупаю ваши услуги и ваше молчание.

Евнух сглотнул, судорожно пряча мешочек в широкий рукав своей формы. Его спина мгновенно выпрямилась.

— Ваша воля, Светлая Леди?

— Во-первых, — я начала загибать пальцы, обтянутые тонкими перчатками. — Система ондоль под главным залом должна быть прочищена сегодня же до захода солнца. Я хочу, чтобы полы были горячими, как камни в пустыне. Во-вторых, мне нужны плотники. Замените бумагу на окнах на двойную, промасленную, чтобы ни один сквозняк не посмел коснуться моей кожи. В-третьих, принесите жаровни. Много жаровен. И лучший древесный уголь, который не дымит. В-четвертых…

Я обвела взглядом пыльный зал через открытые двери.

— Мне нужно, чтобы здесь убрали. До блеска. До скрипа. И когда вы закончите, Господин Пак, вы забудете дорогу в этот павильон. Вы и ваши люди не будете беспокоить меня ни утром, ни днем, ни ночью. Считайте, что меня здесь нет. Я — призрак, а призраки очень щедро платят тем, кто их не тревожит.

Евнух Пак низко поклонился, золото клана Чон творило настоящие чудеса.

До поздней ночи Павильон Убывающей Луны напоминал растревоженный муравейник. Я же, поручив контроль над работами Су-Джин и Тэ-О, скромно удалилась в единственную очищенную комнату, завернулась в дорожный плащ и уснула праведным сном.

Когда я проснулась на следующий день, ближе к полудню, мир изменился.

Магия золота и страха сделала свое дело. Павильон сиял чистотой. Деревянные полы были натерты воском до зеркального блеска. От системы ондоль, работающей теперь на полную мощность, исходило ровное, убаюкивающее тепло, согревающее ступни даже через подошвы тапочек.

Мои люди распаковали багаж.

В центре главного зала, который я назначила своими покоями, была возведена настоящая крепость комфорта. Огромная, широкая лежанка была застелена несколькими слоями пуховых перин. Поверх лежали шелковые покрывала цвета персика и мяты. Мои любимые подушки, все четыре штуки, были взбиты и уложены в строгом стратегическом порядке, чтобы поддерживать спину, шею и руки.

Рядом стоял низкий столик с курильницей, из которой вился тонкий дымок благовоний с ароматом сандала и лотоса. Этот запах надежно перекрывал затхлость старого дерева.

Чтобы отгородиться от сквозняков и лишнего пространства, Су-Джин установила вокруг лежанки тяжелые расписные ширмы — бёнпун, привезенные нами из дома. На шелке ширм были изображены мирные пейзажи: горы, скрытые в тумане, и лениво летящие журавли.

Я опустилась на перины и издала тихий вздох абсолютного, кристально чистого счастья.

Тюрьма? Ссылка?

Нет. Это был мой личный рай.

Потянулись дни, которые сливались в одну сплошную, бархатную ленту времени. Я выстроила свой распорядок дня с военной точностью, унаследованной от отца,