Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 58

Мое сердце пропустило удар.

— Не будет гарема? Но… как же наследники? Традиции? Если я окажусь… недостаточно плодовитой? Окружение съест вас заживо за отсутствие запасных вариантов.

Ли Джин посмотрел на меня так тяжело и проникновенно, что мне стало жарко.

— Мне не нужны запасные варианты, Ю-Ри. Мне нужны вы. Если у нас будут дети — это будет даром Небес. Если нет — мы усыновим достойного юношу из побочной ветви. Империи нужен сильный правитель, а не плодовитый самец. И я не позволю ни одной другой женщине переступить порог моих покоев.

Он наклонился ближе, его голос превратился в хриплый шепот.

— В-третьих, — он коснулся губами моего лба. — Ваша кушетка из кедра будет перенесена в мой главный рабочий кабинет. И она будет стоять там всегда. Вы будете лежать на ней, есть свой виноград и указывать мне, где я совершаю ошибки в управлении страной, а я буду слушать вас, потому что без вашего голоса, полного презрительного сарказма, я больше не могу принимать решения.

Я сидела, ошеломленная масштабом его уступок.

Ради меня этот человек собирался сломать многовековые традиции Императорского Двора. Он собирался отменить утренние ритуалы, распустить гарем, поставить женщину в качестве главного политического советника в своем кабинете. Он бросал вызов всему конфуцианскому укладу ради того, чтобы мне не приходилось вставать рано утром.

Это было безумие. Абсолютное, прекрасное, романтичное безумие.

— Вы… вы действительно готовы пойти на это? — прошептала я, чувствуя, как последняя стена моей обороны рассыпается в пыль. — Ради меня? Ради ленивой девчонки, которая ненавидит суету?

Ли Джин улыбнулся своей самой теплой, открытой улыбкой, которая была предназначена только для меня.

— Ради женщины, которая спасла мне жизнь. Ради стратега, который вернул мне трон. И ради единственного человека в мире, с которым я чувствую себя по-настоящему живым.

Он обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза.

— Вы будете править этой Империей, Ю-Ри. И я клянусь своей жизнью: вы будете делать это лежа.

Я не нашла, что ответить. Все мои аргументы, все мои страхи растаяли под натиском его абсолютной, всепоглощающей уверенности.

Я просто подалась вперед и сама накрыла его губы своими.

Мы целовались долго, забыв о том, что за дверями спальни ждет Империя, нуждающаяся в управлении. Мои руки скользнули под его халат, касаясь горячей, гладкой кожи. Он с тихим стоном привлек меня к себе, прижимая к своей груди, стараясь не тревожить рану.

В этот момент, среди пуховых подушек и аромата сандала, я поняла одну важную вещь.

Моя матушка, Пэк Му-Ран, нашла свой покой, сменив меч на шелковые одежды и уехав в провинцию. Я же нашла свой покой в самом центре политического урагана, в объятиях человека, который стал для меня надежнее любой крепостной стены.

— Согласны ли вы на этот контракт, моя Тень? — прошептал Ли Джин, отрываясь от моих губ, тяжело дыша.

Я изящно откинулась на подушки, принимая свою излюбленную горизонтальную позу, и потянулась, чувствуя себя невероятно свободной.

— Я согласна, Ваше Высочество. Но с одним условием.

— Я слушаю, — он смотрел на меня с обожанием.

— Я требую, чтобы в титул Наследной Принцессы официально включили право на дневной сон. Если кто-то попытается разбудить меня между часом Овцы и часом Обезьяны — это будет расцениваться как государственная измена.

Ли Джин рассмеялся, запрокинув голову.

— Будет исполнено, моя несравненная, невыносимая Ю-Ри. Я лично напишу этот указ.

Глава 33

Глава 33

Существует особая, изощренная форма придворной пытки, которая не оставляет следов на теле, но безжалостно вытягивает из человека все жизненные силы. Она называется «Большой Церемониальный Прием».

Я сидела перед огромным бронзовым зеркалом, отполированным до ослепительного блеска, и с обреченным спокойствием наблюдала, как шесть лучших дворцовых мастериц превращают меня из живого человека в монументальный символ государственной власти.

Сегодня был день официального оглашения наград. День, когда Империя должна была узнать имена тех, кто спас её от падения в бездну переворота «Красного Журавля». И, к моему величайшему сожалению, мое имя значилось в этом списке первым.

— Осторожнее с этой шпилькой, — произнесла я, когда одна из служанок слишком усердно потянула меня за волосы, пытаясь закрепить элементы тэсу — массивного, невероятно тяжелого церемониального парика. — Если у меня начнется мигрень до того, как мы дойдем до Тронного Зала, я упаду в обморок прямо на парадных ступенях. И Наследному Принцу придется снова нести меня на руках. Вы же не хотите спровоцировать новый виток скандальных слухов?

Служанка побледнела и забормотала извинения, ослабляя хватку.

На мне было надето глубокого, насыщенного красного цвета церемониальное платье, расшитое золотыми фазанами. Ткань была настолько плотной и жесткой, что, казалось, могла бы стоять сама по себе. Широкий пояс, украшенный нефритом и жемчугом, сдавливал талию, напоминая о том, что статус будущей Наследной Принцессы требует жертв.

Ли Джин сдержал свое слово. Он действительно издал указ, дарующий мне беспрецедентные привилегии: право на дневной сон, освобождение от бессмысленных чаепитий и установку моей любимой кушетки прямо в его кабинете. Но избежать сегодняшней церемонии было физически невозможно. Это был политический акт, необходимый для закрепления нашей победы.

Двери моих покоев разъехались в стороны.

Тэ-О, облаченный в парадный доспех офицера гвардии, переступил порог. Его единственный глаз сиял нескрываемым торжеством, но лицо оставалось по-военному строгим.

— Госпожа, — он поклонился. — Процессия с Юга прибыла. Гук-Гон Чон Хасо и Леди Юн Сора ожидают вас в Павильоне Встреч.

Мое сердце радостно, забилось. Родители, они приехали.

— Оставьте меня, — приказала я служанкам. — И приготовьте мой паланкин. Я не сделаю в этом наряде ни единого лишнего шага.

Когда мастерицы, шурша юбками, покинули комнату, я с трудом поднялась на ноги, опираясь на руку Тэ-О. Вес прически и платья неумолимо тянул к земле.

* * *

Павильон Встреч был залит мягким весенним светом.

Как только носильщики опустили мой паланкин у крыльца, я увидела их.

Отец стоял у колонны. Чон Хасо, легендарный Бог Войны, казался высеченным из темного гранита. На нем был строгий черный халат полководца, а в глазах полыхал тот самый огонь, который заставлял целые армии обращаться в бегство. Он стал старше, в его волосах прибавилось серебра, но его аура была всё такой же подавляющей, тяжелой