Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 55

Мужчина осторожно, словно я была сделана из тончайшего стекла эпохи Мин, подвел руку под мои плечи и слегка приподнял мою голову с холодного мрамора, вторая его ладонь бережно коснулась моей грязной щеки.

— Ты жива, — выдохнул он, не отрывая от меня обжигающего взгляда. — Где болит? Куда они тебя ранили?

— Меня ранила… гравитация, — я медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. — И ваша невероятная склонность к драматизму. На мне нет ни царапины. Моя кровь вся внутри. Просто… её там как-то маловато осталось.

— Ты потеряла сознание. Я обернулся, а ты лежала на полу, как… — он не смог договорить это страшное слово, его челюсти сжались. Принц попытался подвести вторую руку под мои колени. — Я отнесу тебя к лекарям.

— Нет, — я вяло, но упрямо мотнула головой, насколько позволила его поддерживающая рука. — Оставьте меня здесь.

Ли Джин нахмурился, тревога в его глазах сменилась глубоким непониманием.

— Что значит «оставьте»? Пол ледяной, Ю-Ри, твое платье насквозь промокло. Ты заболеешь, нам нужно уйти отсюда.

— Вы не понимаете, мой Принц, — я закрыла глаза, наслаждаясь твердостью опоры под спиной. — Я достигла предела, моя внутренняя чаша энергии пуста. Там даже на донышке ничего не плещется. Если вы сейчас попытаетесь меня поднять, перенести, усадить или, не дай боги предков, заставите идти — я просто распадусь на атомы. Этот пол — мой новый дом. Прикажите Су-Джин принести сюда подушки. И, возможно, небольшую жаровню. Я останусь жить в Тронном Зале, здесь хорошая акустика, можно стонать с эхом.

Ли Джин застыл, он смотрел на меня несколько долгих секунд, пытаясь осознать услышанное.

Вокруг нас, на почтительном расстоянии, замерли гвардейцы, евнухи и Му-Мён. Они стали свидетелями того, как жестокий, бескомпромиссный Наследный Принц стоит на коленях в луже перед девчонкой, которая на полном серьезе требует обустроить ей спальню посреди зала государственных приемов.

Уголок губ Ли Джина дрогнул, а затем и второй. Напряжение, сковывавшее его лицо, внезапно исчезло, и он издал короткий, хриплый смешок, который быстро перерос в тихий, содрогающийся смех.

Это был смех человека, который только что посмотрел в лицо смерти, потерял всё, вернул всё обратно, и теперь понял, что самое безумное, непредсказуемое и прекрасное существо в этом Дворце сейчас жалуется ему на отсутствие подушек на мраморе.

— Вы неисправимы, Чон Ю-Ри, — пробормотал он сквозь смех, качая головой, его глаза, влажные от недавнего ужаса, теперь искрились невероятной теплотой. — Даже после того, как вы в одиночку сломали дух трем главарям восстания и спасли династию, ваша единственная амбиция — это лечь поудобнее.

— Я стабильна в своих желаниях, Ваше Высочество. Это признак надежного советника, — слабо огрызнулась я. — А теперь, будьте так добры, положите мою голову обратно на пол. Вы мешаете мне сливаться с вечностью.

— О, нет, на этот раз ваши капризы не будут удовлетворены, моя Тень.

Его тон мгновенно изменился, смех исчез, уступив место той самой властной, непререкаемой решимости, которой я так боялась и которой так жаждала подчиниться.

Он не стал звать слуг, не приказал принести носилки, Ли Джин просто просунул одну руку под мою спину, вторую — под колени, и единым, плавным, невероятно сильным движением оторвал меня от пола.

Я тихо пискнула от неожиданности, когда мир вокруг накренился. Моя голова рефлекторно упала на его плечо, уткнувшись носом в плотный воротник его халата, который пах дымом и морозной свежестью.

— Ваше Высочество! — я попыталась возмутиться, но сил хватило лишь на то, чтобы слабо сжать пальцами ткань на его груди. — Что вы делаете? Вы же ранены! Ваши швы… вы опять истечете кровью! Отпустите меня!

— Мои швы выдержат, Ю-Ри, а вот мое терпение — нет, — жестко ответил он, прижимая меня к себе так крепко, словно я была величайшим сокровищем Империи, которое он только что отвоевал в бою.

Я приоткрыла глаза и посмотрела по сторонам.

Картина была не просто скандальной, она была эпохальной.

Наследный Принц, будущий Император, игнорируя все существующие нормы дворцового этикета, конфуцианской морали и элементарных правил приличия, нес на руках незамужнюю девушку через весь Тронный Зал.

Сотни глаз были устремлены на нас. Гвардейцы, сжимающие алебарды, замерли с открытыми ртами, дрожащие придворные чиновники, только что вышедшие из своих укрытий, провожали нас взглядами, полными немого, священного шока.

Для них это был не просто жест заботы. В мире, где даже случайное прикосновение к рукаву Наследника каралось плетьми, публично нести женщину на руках означало официальное, неоспоримое признание её статуса. Он возвышал меня над всеми, объявлял меня неприкосновенной.

— Ли Джин, — зашипела я, чувствуя, как мои щеки заливает румянец, пробивающийся даже сквозь смертельную бледность. — Вы уничтожаете мою репутацию. Нас видят, о нас будут слагать похабные баллады. Мой отец убьет вас, как только узнает.

— Пусть смотрят, — его голос разнесся по гулкому залу, громкий, отчетливый, предназначенный для каждого, кто стоял здесь. — Пусть вся Империя видит, кто спас их никчемные жизни сегодня ночью. Моя репутация меня больше не волнует, а вашу репутацию я защищу своей короной. Му-Мён!

— Да, Ваше Высочество! — командир стражи вытянулся в струнку.

— Оцепить Восточный Дворец, никто не войдет в мои покои без моего личного разрешения. Тэ-О, следуй за нами, твоей Госпоже нужен покой.

Он шагнул вперед, направляясь к выходу из Павильона Небесной Ясности, толпа гвардейцев и чиновников расступалась перед ним, низко склоняя головы.

Я закрыла глаза, смирившись с неизбежным. Моя война за право быть никем была окончательно проиграна. Но, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, слушая мерный, сильный стук его сердца прямо под моим ухом, я вдруг поняла, что совершенно не хочу побеждать в этой войне.

Его руки были твердыми и надежными. Они не дрожали, несмотря на тяжесть моего тела и боль в его собственной ране. Он нес меня по бесконечным, запутанным коридорам дворца, освещенным лишь редкими, наспех зажженными фонарями.

Холодный ветер гулял по открытым галереям, но я его не чувствовала. Жар тела Ли Джина согревал меня лучше любой пуховой перины.

— Мы идем не в мой павильон, — сонно пробормотала я, когда поняла, что мы сворачиваем в крыло, принадлежащее исключительно императорской семье.

— Павильон Убывающей Луны слишком далеко, и там сейчас небезопасно, пока стража не зачистит все сектора, — ответил он, не сбавляя шага. — Вы будете спать в моих покоях, там