Совсем не Золушка!. Трилогия (СИ) - Валерия Панина Страница 55

После, а то и во время ужина, совершенствовались в поцелуях. После ласк тянуло в сон, но им так не хотелось разлучаться, что они будили друг друга, щекоча и хватая за разные места. Засыпали обнявшись, еженощно экспериментируя над тем, как не только заснуть вместе, но и проснуться рядом. Ей все больше нравилось прятать нос ему между лопаток, а ему – класть голову на разные части жены вместо подушки.

Утром экономили воду и залезали в ванную вместе. Мастер Оливер, питавший к паре нежные чувства, ежедневно баловал их то мясом с кровью, то отбивными с собачьей травой, не забывая о блинчиках и пирожках. По дороге в конюшню Росинта стучала в окно кухни – оставить в благодарность повару парочку воздушных поцелуев.

Глава пятая, все повторяется.

Топот копыт, принесенный ветром от Каменных ворот, оторвал Адэйра и Лавену от рыбалки и разделки рыбы. Она ловила на перекате и бросала на берег, а он здесь же потрошил больших серебристых рыбин. Крупную янтарную икру – в большое деревянное ведро, рыбу, еще слабо бьющуюся, хлопающую хвостом – на траву, в тень, потроха от кромки воды уже растаскивала рыбешка и мелкая лесная живность.

– Лавена, иди вперед, встреть, кого там принесло.

Рыжий бок мелькнул мимо. Адэйр не торопясь собрал улов, отмыл нож и руки и повез тяжелую тележку в усадьбу.

Во дворе у коновязи был привязан чужой породистый жеребец. Оборотень принюхался, пробормотал: 'А он-то тут каким боком?!' и пошел к дому. По-молодому взбежал по ступенькам, вошел.

На диване, старинном и массивном, с украшенной прекрасной резьбой спинкой, сидела Лавена и с удивлением и неверием заглядывала в корзинку. Рядом ухмылялся Веслав Гроден из Черных Ловцов.

–Добрых улыбок и теплых объятий, Веслав. Какими судьбами? – подходя ближе, поздоровался хозяин.

– Сестра наказала доставить. Сказала, больше никому доверить не может, – радостно оскалился молодой оборотень.

– Да что там? – шагнув к жене, рыкнул Туманный Дон.

– Как ты хотел. Дети прислали котячью корзинку, – непередаваемым тоном ответствовала супруга. – Воспитывать будем.

Адэйр наклонился. В корзине сидели два полосатых пушистых котенка самого свирепого и сердитого вида.

Месяц назад. Гаракен.

Последние несколько дней Росинте и Ардену нестерпимо хотелось сбежать из пыльного, душного и людного города хотя бы на несколько часов. Как и Вишенрог, Гаракенская столица была выстроена на морском берегу, но гаракенская бухта была больше. Морская вода здесь была куда чище и прозрачней, шторма сюда не доходили, даже волнение было редко. На многие мили тянулись галечные пляжи; сосны, кипарисы, самшиты росли у самой воды.

Они чинно выехали верхом – он в простой рубахе и брюках, она в легком брючном костюме и кокетливой шляпке. По городу гарцевали, раскланиваясь со знакомыми и просто зеваками, выехали за городские ворота и пустили лошадей рысью, в сторону моря, забираясь подальше от любого жилья.

Покрепче привязали лошадей, что бы не удрали с испугу, с дрожью нетерпения разделись, аккуратно развесив одежду, обернулись и понеслись. Карабкались на вершины, прыгали как белки-летяги, играли. Набегавшись, пошли наплаваться. Арден приглашающе обернулся первым, дождался жену, любовался своей русалкой в мерцающих бликах. Тут кстати вспомнилось, что в море у них как-то еще не случилось. Оба выказали обоюдное желание и очевидное стремление. Потом она наслаждалась гармонией, оплетя его руками и ногами, уткнувшись в загорелое плечо, а он сжимал свою драгоценность, медленно бредя к берегу.

– Отпусти, Росинка, – шептал в розовое ухо.

– Неа, – протянула, прикусывая кожу на шее. – Не хочууу...

– А есть хочешь? – искусил он.

– Есть хочу, – покладисто согласилась она, отлипая. Уселась на камне, запустила руки в мокрые волосы, распуская, потянулась.

– Росинка, – тихим напряженным голосом позвал Арден. – Иди сюда!

Она вскочила, пробежала несколько шагов по скользкой гальке, мягкой лесной траве. Арден стоял у притороченной к седлу торбы, оглянулся, знаком показал 'Тише!'. Она прислушалась. В торбе кто-то завозился, слабо пискнул. Оборотень запустил внутрь руку, потом вторую и достал... двух худых грязных котят. Воришки злобно мурчали, дыбились и угрожали мягкими коготочками.

– Держи, Росинка. Я осмотрюсь, – Арден сунул добычу жене, обернулся и рванул по следу.

Пока она, прицепив котят на сосну, что бы потом не искать, торопливо вытиралась и одевалась, расстилала покрывало на полянке и разбирала припасы, выискивая, что будет по зубам найденышам, смелые котята громко орали, то ли боясь, то ли пугая.

Арден появился, когда она кормила детей облизанным ими же в торбе мясом – кусать у них не получалось, покрошив мелко-мелко. Они жадно ели, стоя на трясущихся лапах.

– Представляешь, никак напиться не могли, – она подняла на него мокрые глаза. – Что?

– Волчья яма. Совсем рядом... Мать погибла дня два-три назад. Следов самца не нашел. Ни хижины, ни логова рядом. Не понимаю, как она сюда попала? Болела, шла в город? Или пробиралась к клану?

Наевшиеся котята тем временем подползли, приткнулись к Рысиной ноге, сонно засопели.

– Смешные какие. Красивые манулы вырастут, – Арден погладил костяшками полосатые спинки и растопыренные уши. – Не плачь, Росинка!

– Мама всегда нам говорила: 'Если вы богаты и знамениты, сделайте так, чтобы люди вам это простили'. Я все забыла, Арден! Я забыла, что оборотней, бывает, убивают, они гибнут, что дети остаются сиротами! Я привыкла, что в Ласурии созданы приюты, детей отдают в приемные семьи, что... нет уже той ненависти между людьми и нашим народом... – Она рыдала, вцепившись в мужа, он беспомощно гладил ее по волосам, вздрагивающей спине. – Арден, они считают нас дрессированными пуделями, гвардейцы! Они...

– Не плачь, родная, – Арден обнял ее крепче. – Что толку в слезах? Будем делать, что можем.

Между ними стало жарко и щекотно – дети заползли и угнездились.

Глава шестая, деятельная.

Прислуга в посольстве была под стать дипкорпусу, по крайней мере, появлению жильцов флигеля с детьми в торбе не удивились. Нашли плетеную колыбельку, матрасик и пеленки, притащили на выбор блюдечко с молоком и рожок. Но это попозже. Для начала Жужелка взгромоздила на трехногую табуретку неглубокий ушат, налила теплой воды и, взглядом спросив у хозяйки разрешения, щедро плеснула туда дорогого розового мыла. Котята, может, потому, что были мужеского пола и