Джуд Фишер - Дикая магия Страница 53

— Конечно, дядя, только мне кажется, что вояка из меня никудышный.

В других обстоятельствах Танто с удовольствием воспользовался бы этим, чтобы унизить слабосильного брата, но сейчас он только сказал:

— Отлично, брат. Я знал, что ты меня не подведешь. Ты заставишь нас всех гордиться тобой.

Взгляд, который он бросил на Capo, был темен и непонятен. Но тот слишком хорошо знал его и почувствовал, что брат ведет какую-то игру. Краем глаза он следил за Танто и увидел, как тот наклонился через стол к отцу и что-то тихо сказал ему на ухо. Потом щелкнул пальцами двум приставленным к нему слугам, которые стояли неподалеку. Они тут же сорвались с места, демонстрируя прыть, которую воспитал в них Танто своими приступами гнева, и усадили его в инвалидное кресло еще до того, как он успел что-либо сказать.

Фавио поднялся из-за стола, и Capo за ним, но отец замахал на него руками.

— Нет, нет — останься здесь и развлекай наших гостей, дорогой сынок. Мы скоро вернемся.

Capo не мог припомнить, чтобы к нему обращались так ласково. Происходило что-то непонятное. Он снова сел за стол и наблюдал, как его брат с отцом исчезли за дверью. Холодное предчувствие закралось к нему в душу.

Их гостями были двое торговцев лошадьми с северо-востока. Они заключили сделку на трех кобыл, но жеребцы им были не нужны, поэтому Винго остались со своим Ночным Предвестником, выручив лишь немного денег. Стоимость одного обеда — довольно щедрого — наверняка перекроет выгоду сделки, но, по крайней мере эти люди были приятными собеседниками. Один — полный и острый на язык, другой худой как жердь, его смех был похож на карканье вороны. Они вместе вели дела со времен последней войны и, казалось, сроднились как муж и жена: стоило одному начать предложение, другой с готовностью его заканчивал, при этом они приходили в восторг от острот друг друга. Едва ли была необходимость в том, чтобы развлекать их, но Фабел, как всегда, играл роль гостеприимного хозяина.

— Итак, — начал он, потирая руки словно в предвкушении удовольствия, — какую самую выгодную сделку вы провернули в последнее время?

Полный мужчина — Дано — подмигнул своему товарищу.

— О вдове мы, пожалуй, упоминать не будем, а, Габрио?

Отрывистый смех тощего разнесся по комнате.

— И о ее глупой дочери не будем. Но тот гнедой жеребец…

— …со звездой; хотя хребет у него слабый!

— Тридцать кантари…

— Тридцать один!

— Тридцать один, ты прав, как всегда, мой друг.

— Она была крупная женщина…

— Просто огромная. Уверен, спина у несчастного Фигуэро прогнулась под ее тяжестью.

— Почти как ее ноги…

— Она могла бы подойти тебе, Дано!

И они снова весело рассмеялись. Capo с дядей обменялись взглядами, и Фабел попытался перевести разговор на другую тему.

— Так вы говорите, что пришли в наши места из Йетры?

Тощий Габрио проглотил свой каркающий смех и серьезно посмотрел на Фабела.

— Ах да, из Вечного города, цветка Империи. Странно видеть город столь прославленный своим спокойствием в таком волнении.

— Волнении?

— Я еще ни разу не видел, чтобы так много лордов собрались в одном месте: из Сэры, Прионана, Гилы, даже один из Цирцезийских лордов, и, конечно же, Дистры. Думаю, все готовятся к собранию Совета.

Фабел нахмурился.

— А как насчет Руи Финко, лорда Форента?

Дано наклонился к нему через стол.

— Говорят, прибыл вместе с сумасшедшим.

— Сумасшедшим?

— С лордом Кантары, который никогда не входил в Высший Совет, если память мне не изменяет. — Габрио почесал лоб. — Они направлялись на юг, когда мы их встретили. Останавливались с проповедями в каждом городе.

— С проповедями? Руи Финко? Не могу в это поверить! Он же известный развратник, полная противоположность Тайхо Ишиану.

Дано поднял бровь.

— Лорд Кантары ваш друг? — спросил он осторожно.

— Едва ли, — фыркнул Фабел.

— Тогда все в порядке, — вздохнул с облегчением торговец. — Полный псих. Сумасшедший. Призывает всех подняться на священную войну против Севера.

— Священную? — переспросил Capo. О южном лорде он слышал только, что тот призывает к походу на Эйру в ответ на похищение его дочери Селен. Вполне понятное желание отомстить, но ничего священного в этом нет.

— Везде с собой берет высокого, бледного человека…

— …куда бы ни пошел. Он просто стоит…

— …позади него. С кошкой.

— С кошкой на руках. А лапы у нее перевязаны, как у цыпленка…

— Бедолага.

— Бедолага.

— А что они делают, этот бледный человек и кошка? — спросил Capo.

— В общем-то ничего, — сказал Дано. — Это как…

— …театр, — закончил Габрио, и оба они усмехнулись. — Что-то вроде декорации. Привлекают взор и притягивают толпу. Люди не могут отвести от них глаз, стоят как завороженные.

Capo и дядя переглянулись.

— Довольно странная компания, — наконец проговорил Фабел. — А что, и вправду ходят разговоры о войне?

— Кажется, люди действительно ее хотят, — ответил Дано. — Не Совет, вовсе нет. Там они гораздо осмотрительнее.

— Старые лорды знают, что такое война, — добавил Габрио. — Они видели, что она приносит зверства и разрушения. У них пылу поменьше. Плюс к тому они прекрасно знают, в каком состоянии государственная казна. В плачевном.

— В плачевном, — эхом повторил Дано. — А война — дело дорогое.

— Хотя дает некоторые возможности, — произнес Габрио, — например, заработать денег…

— …захватить власть.

Capo передернуло. Если начнется война, ему и впрямь придется сражаться. Он представил схватку с каким-нибудь огромным опытным северянином с окровавленным топором в руках, человеком, готовым убивать. Нет уж, лучше начать учиться быстро бегать.

За дверью послышались голоса отца и брата. Потом въехал на своем кресле Танто, на коленях у него лежали предметы, сиявшие в мерцающем пламени свечей, как настоящие сокровища.

Торговцы присвистнули.

— Это тебе, брат, — мягко произнес Танто, размещаясь таким образом, чтобы отрезать Capo пути к отступлению.

Это было вооружение Платино Винго, легендарного героя, лорда Алтеи, Пекса и Талсии, главы Высшего Совета еще до того, как удача отвернулась от рода Винго и засуха накинулась на их земли, как бешеная собака. Поверх выцветшей льняной рубахи лежал бронзовый нагрудник с серебряной гравировкой: летящий ястреб, сжимающий в когтях змею. Кожаные налокотники и наколенники, перчатки, покрытые металлом башмаки — все лежало в беспорядке. На верху кучи возвышался шлем из бронзы и железа с прорезями для глаз, похожими на глубокие раны, с плюмажем из конского волоса выцветшего красного цвета.