Василий Горъ - Законник Страница 51

— Да, Великая Мать?

— Не забывай, кто ты есть… Иначе я в тебе разочаруюсь…

Дзагай непонимающе захлопал глазами:

— Э-э-э…

Пришлось объяснить:

— Ты — Военный вождь своего народа. Значит, своим людям приказываешь ты, а не я… И запомни еще кое-что: мне не нужны рабы. И подобострастие во взгляде — тоже. Я — гюльджи-эри, а не какая-нибудь изнеженная Пресветлая Дева элирейцев…

— Да, но…

— Тур! Моим эдилье может быть только настоящий Воин… Такой, каким ты был еще вчера…

…Дураком Беглар не был. И к моменту, когда я, надев на себя поддоспешник, кольчугу и койф,[75] выбралась из шатра, меня встречала не толпа перепуганных божественной силой почитателей, а отряд воинов, готовых на всё. Правда, увидев меня не в платье, а в кольчуге и с кинжалом на поясе, равсары слегка растерялись. А в глазах некоторых появился страх…

— Нам что, следует готовиться к бою? — удивленно оглядев меня с ног до головы, спросил Равсарский Тур.

— Нет… — улыбнулась я. — Терпеть не могу платья. И надела на нее то, что привычнее…

…Наскоро разобравшись с потребностями «тела леди Лусии», я позволила Беглару помочь мне забраться на кобылку и, хмуро оглядев еще дымящее пепелище, оставшееся на месте погребального костра, вопросительно посмотрела на своего эдилье.

Вождь на мгновение прикрыл глаза, мысленно попрощался с духом своего побратима и, вздохнув, тронул коня с места…

…Следующие часа полтора я привычно балансировала на грани между небытием и реальностью, сравнивая дорогу из своей памяти с той, по которой двигался отряд. Иногда позволяя себе отвлекаться на воспоминания о графе Ауроне и его оруженосце. И доотвлекалась. Не заметив появления на дороге патруля.

— Кто такие? Куда едете? Руки от оружия! Живо!!!

Услышав повелительный голос, раздавшийся из придорожных кустов, я немедленно выскользнула из транса и, отметив, что вокруг меня невесть с чего появилось кольцо из десятка равсаров, с интересом уставилась на Равсарского Тура.

— Военный вождь равсаров Беглар Дзагай с отрядом сопровождения… — четко и без единой запинки ответил один из воинов Тура. — Едет по поручению вашего короля…

— Подорожная есть? — недоверчиво поинтересовался тот же голос.

— Есть грамота, выданная нашему вождю Иарусом Рендарром по прозвищу Молниеносный… — отозвался горец. И, спешившись, сделал пару шагов к кустам. — Выходи, покажу…

Короткая команда — и добрая половина кустов справа от дороги вдруг превратилась в вооруженных арбалетами латников!

— Одно движение — и вы трупы…

— Не смеши, десятник! — презрительно усмехнулся Равсарский Тур. — Мой дозор заметил вас еще минут десять назад… Не верится? Что ж: вас — одиннадцать человек. Один — хромает на правую ногу. Второй — крив на левый глаз. Пять арбалетов. Копья… Кстати, по лесу вы ходите, как стадо коров. Было бы у меня желание повоевать — ни один из вас не увидел бы родного очага. Поэтому прежде, чем представлять себя во главе тысячи мечников, прочти грамоту. Если, конечно, ты вообще умеешь читать…

Оскорбленный в лучших чувствах десятник выскочил из кустов, поудобнее перехватил меч… и, наткнувшись взглядом на оттиск отцовской печати на краю свитка, растерянно пробормотал:

— Это… к-королевская печать?

— Ты что, еще и глухой, а, воин? — заметив его реакцию, усмехнулся Дзагай. — Тебе же сказали: грамота выдана мне лично Иарусом Молниеносным! Или в Делирии таких несколько?

— Простите, не расслышал… — промямлил десятник. И, шевеля губами, начал разбирать составленный писцом текст… — Та-а-ак… Ва-а-аенный вождь ра-афсаров Бе-еглар Дз-дзаг…

— Дзагай!

— Уху… Он самый… И три-и-ицать воинов са-а-аправаждения…

— Точно… Сомнения есть?

— Нетути… Все правильно! Значица, проезжайте… — сделав шаг назад, «милостиво» разрешил командир патруля. И, подняв руку, подал своим воинам знак «отбой»…

— Спасибо, что разрешил… — усмехнулся Тур и, мгновенно забыв про десятника и его солдат, пришпорил своего коня…

«Тридцать воинов сопровождения…» — мысленно повторила я, тронувшись следом за своим эдилье. Даже если десятник нас пересчитал, то число сойдется. Значит, Гваззу я убила не зря. И с «дорожным костюмом» тоже не прогадала…

Глава 26

Аурон Утерс, граф Вэлш

Всю дорогу до гостевых покоев я пытался убедить себя в том, что в некоторых случаях политическая целесообразность может оказываться важнее справедливости. Однако аргументы, приходящие мне в голову, почему-то казались недостаточно весомыми: с самого детства мне внушали, что любая уступка этой самой «целесообразности» может вызвать непредсказуемые последствия. Точно так же, как падение снежка на заснеженный склон — лавину.

«Наказание должно быть справедливым, неотвратимым и касаться всех без исключения. Только тогда народ начнет уважать и закон, и тех, кто за ним стоит… — мысленно повторял я фразу, вбитую в мою голову Кузнечиком. — Уважение к закону нарабатывается годами. А потерять его можно в одночасье. Приняв всего одно неправильное решение…»

«Да, но перспектива новой войны действительно реальна… — внезапно буркнул внутренний голос. — Если и король Вильфорд, и граф Орассар, и отец считают, что граф Конт способен пропустить через свой лен армию Иаруса Рендарра, значит, так оно и есть. Следовательно, чтобы сохранить жизни тысяч жителей северо-запада Элиреи, необходимо придумать, как обойти закон и смягчить наказание для четы Квайстов…»

«Не спорю… — мрачно вздохнул я. — Только вот, если по мне, вместо того чтобы искать компромиссы с собственной совестью, надо раз и навсегда решить проблему с верностью де Байсо. Скажем, отправить к нему в лен пять-шесть десятков воинов Правой Руки и достаточное количество скрытней. Таким образом, можно будет не только пресекать любые попытки неповиновения со стороны барона, но и отлавливать шпионов Иаруса Молниеносного…»

Мысль, мелькнувшая в голове, показалась мне довольно интересной, и я, начав ее обдумывать, ушел в себя настолько глубоко, что не сразу услышал растерянный голос постельничего:

— Куда вы, ваше сиятельство? Покои Морской Волны вот за этой дверью.

Пришлось отвлечься…

…Зайдя в гостевые покои, я окинул взглядом огромнейшую кровать с иссиня-черным балдахином, гобелен, изображающий восход солнца над морем, темно-синий ковер с силуэтами каких-то рыб и усмехнулся: тот, кто украшал эту спальню, искренне старался передать будущим постояльцам свою любовь к морю.