Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл Страница 5

ночь я решила сменить тактику. Вместо того чтобы пытаться насильно найти энергию, я решила просто дышать. Я вспомнила практики медитации из своей прошлой жизни. Вдох через нос, выдох через рот. Я сосредоточилась не на цели, а на процессе. И в какой-то момент, на сотом или тысячном вдохе, я снова его почувствовала. Тот самый тлеющий уголек.

Он был слабым, но он был. Я осторожно, боясь его спугнуть, направила на него все свое внимание. Я представила, как с каждым вдохом он разгорается чуть ярче. И тут произошло нечто новое. Тепло стало не просто теплом. Оно приобрело… качество. Характер. Оно было не обжигающим, как огонь, и не текучим, как вода. Оно было плотным, острым и холодным. Как острие иглы. Как сталь.

Металл.

Моя стихия — Металл. В романе об этом не было ни слова. Лиюэ была пустышкой. Но это тело, или, может быть, моя душа, принесенная из другого мира, обладала этим даром. Элемент Металла, как я вычитала в древних трактатах, отвечал за структуру, порядок, решимость и справедливость. Ирония судьбы была поистине восхитительной. «Алая Пиявка», воплощение хаоса и капризов, оказалась носителем самой упорядоченной стихии.

Я попробовала направить эту энергию по телу, следуя схемам меридианов из свитков. Это было похоже на попытку пропустить тончайшую проволоку через забитые ржавчиной трубы. Боль была тупой, ноющей. Тело, изнеженное годами праздности, сопротивлялось. Но я стискивала зубы и продолжала. Каждую ночь я продвигалась на миллиметр дальше. Каждое утро я просыпалась с болью во всем теле, но с чувством тайного триумфа. Это было мое. Мое секретное оружие. Мой шанс.

Мои усилия не остались незамеченными.

— Госпожа, вы стали лучше спать, — заметила однажды утром Сяоту, вплетая мне в волосы нефритовую шпильку. — Раньше вы часто просыпались по ночам и кричали.

— Просто кошмары закончились, — спокойно ответила я. И это даже не было ложью. Кошмары действительно отступали, вытесняемые сосредоточенной работой.

Сяоту, получив от меня несколько серебряных монет «на сладости для младших служанок», стала центром притяжения для всех дворцовых сплетен. Она пересказывала мне их, а я, как историк, отсеивала шелуху и находила зерна истины.

Так я узнала, что Си Хэ, главная героиня романа, действительно произвела фурор при дворе. Она вылечила мигрень вдовствующей императрицы с помощью иглоукалывания, чем заслужила ее безграничное расположение. Наследный принц, очарованный ее скромностью и талантом, открыто оказывал ей знаки внимания, что вызывало скрежет зубов у всех знатных девиц империи.

— А еще, госпожа, — понизив голос до шепота, докладывала Сяоту, — говорят, что генерал Цзинь Вэй снова отказал свахе из клана Чжао. Сказал, что его единственная невеста — это северная граница.

Эта новость заставила меня замереть. Генерал Цзинь Вэй, мой будущий палач. В романе он был второстепенным мужским персонажем, безответно влюбленным в Си Хэ. Его трагедия заключалась в том, что его долг перед империей всегда стоял выше личных чувств. Он был скалой, о которую разбивались любые эмоции. И он люто ненавидел Лиюэ за ее публичные истерики и попытки навредить Си Хэ.

Держаться от него подальше. Это было ключевым правилом.

Но судьба, как я уже успела понять, имела своеобразное чувство юмора. И она не собиралась позволять мне прятаться в своей скорлупе вечно.

Приближался Праздник цветения пионов — главное светское событие весны. Весь двор собирался в императорском саду, чтобы полюбоваться цветами, посостязаться в поэзии. Мой отец напомнил мне об этом событии, и я поняла — отсидеться не получится. Это был мой официальный выход в свет. Мой дебют в роли «новой» Лиюэ.

За день до праздника ко мне в покои доставили с десяток платьев. Все они были кричащими, безвкусными, именно в стиле «Алой Пиявки». Алые, золотые, расшитые драконами и фениксами так густо, что ткани не было видно. Я отослала их все обратно с короткой запиской для портного: «Мне нужно платье цвета зимнего неба перед рассветом. Простое. Элегантное. Без единого узора».

Портной, видимо, решил, что я сошла с ума, но приказ выполнил. Когда мне принесли новое платье, я удовлетворенно кивнула. Длинное, струящееся, из тяжелого шелка сложного серо-голубого оттенка. Никакой вышивки, никаких украшений, кроме серебряной застежки на высоком воротнике. Оно было как чистое полотно. Платье не кричало о богатстве и статусе. Оно шептало о достоинстве. В комплекте с ним я выбрала лишь одну нефритовую шпильку и тонкий серебряный браслет.

Когда я посмотрела на себя в зеркало перед выходом, я впервые не увидела в отражении злодейку из романа. Я увидела аристократку. Холодную, сдержанную, непроницаемую. Это был именно тот образ, который мне был нужен.

Воздух в императорском саду был напоён ароматом тысяч пионов всех оттенков — от белоснежного до темно-пурпурного. Дамы в ярких шелках порхали по дорожкам, словно бабочки, мужчины собирались в группы, обсуждая политику. Музыка, смех, звон бокалов — все это сливалось в единую симфонию придворной жизни.

Мое появление произвело эффект. Все разговоры в радиусе двадцати шагов от меня стихли. На меня смотрели. Я чувствовала на себе сотни взглядов — удивленных, насмешливых, любопытных. Они ждали представления. Ждали, что Леди Лиюэ, одетая в странный, почти траурный наряд, устроит скандал.

Я сделала вид, что не замечаю этого. С идеально прямой спиной и вежливой, едва заметной улыбкой на губах я проследовала к месту, отведенному для семьи канцлера. Я поздоровалась с отцом, который окинул меня долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал. Я села, взяла чашку с чаем и стала просто наблюдать.

А посмотреть было на что. Вот он, наследный принц, Ли Шэнь. Красивый, обаятельный. Он был окружен свитой подхалимов и бросал томные взгляды в сторону павильона вдовствующей императрицы, где, очевидно, находилась его пассия.

А вот и она сама — Си Хэ. Я увидела ее, когда она вышла из павильона, чтобы принести императрице какой-то особый травяной отвар. Простая, миловидная девушка в скромном светло-зеленом платье. Она держалась с тихим достоинством, но в ее глазах я, как женщина из другого мира, видела стальной блеск. Она не была наивной овечкой. Она была умной и расчетливой девушкой, просто ее методы отличались от глупых интриг Лиюэ.

Принц тут же подскочил к ней, что-то заворковал на ухо. Она смущенно улыбнулась, опустив ресницы. Идеальная пара из романа. Старая Лиюэ при виде этой сцены уже разбила бы пару ваз и наговорила дерзостей. Я же лишь отпила чай, с легким академическим интересом наблюдая за развитием сюжета.

Мое демонстративное равнодушие, кажется, сбивало с толку больше, чем любая истерика. Я видела, как