Пари на дракона - Анастасия Милованова Страница 5

И совершенно внезапно мне приходят на помощь.

– Ай! – Ильке отшатывается от меня и машет руками, пытаясь отогнать от себя моего домашнего шушарика.

– Шуш! – со смехом зову я и протягиваю ладонь.

Малыш тут же отзывается на зов, подлетает и усаживается на руку с видом королевской особы. На самом деле, он себя таковым и считает. По крайней мере, чувство собственной важности так и горит в его крупных фасеточных глазках. Да и то, как он выпячивает мохнатое брюшко, показывая Ильке, кто тут командир, тоже свидетельствует о высокой самооценке.

– Предатель, – смеётся Эрто и, покопавшись в кармане, протягивает шушарику крошки радужного нектара. – Угощайся, бандит. Я думал, мы с тобой друзья!

– Для Шуша все друзья, если кормят до отвала, – поглаживая перистые усики, объясняю я. – Но ровно до тех пор, пока еда не закончится.

– Учту. – Ильке подмигивает Шушу и отступает. – Ну что, я пойду? Увидимся на отправке?

– А если тебя к оборотням отправят? – встревоженно спрашиваю я.

Учитывая «любовь» Эрто к драконам, его могут просто не пустить в нашу делегацию.

– Посмотрим.

Ильке нагло улыбается и, развернувшись, направляется в сторону их с парнями дома.

– И ведь он всегда так, – хмыкаю я, глядя в спину удаляющегося Эрто и поглаживая довольно шушукающего Шуша.

Я его, шушарика, именно поэтому так и назвала. Шуш-уть – это единственное, что он может произносить. В отличие от остальных своих сородичей, обладающих более широким спектром издаваемых звуков.

А всё потому, что Шуш-уть в некоем роде нежить. Первое существо, испытавшее на себе действие моей силы. Я его воскресила, когда соседский мальчишка случайно прихлопнул залётного мотылька. А мне стало так жалко пушистую мелочь, что я совершенно неосознанно потянулась к нему магией, впервые в жизни использовав те самые Нити Жизни, которыми опутан весь наш мир. Впервые вмешалась в мироздание и вернула уже ушедшую искру жизни в почти остывшее тельце шушарика. И теперь он связан со мной как самый преданный в мире друг.

– Так, что-то я задумалась. – Встряхиваю головой, чтобы прогнать картинки прошлого. – Нам ведь с тобой надо вещи собирать, да, Шуш?

Ласково улыбаюсь малышу, который настороженно поводит перистыми усиками.

Вся его мордочка обильно усыпана переливающимися крошками нектара. Чувствую, как от Шуша приходит тревожная волна. Малыш точно считал моё состояние и теперь беспокоится обо мне.

– Всё будет хорошо, дружочек. – Снова прохожусь ладонью по пушистой головке и невесомо касаюсь серебристых крыльев. – Ты ведь меня не бросишь?

Мордочка Шуша кривится, ясно выражая его сомнения в моей адекватности. Мол, как я тебя оставить могу? Ты ж моя хозяйка!

– Ладно, пойдём. А то не нравится мне эта тишина.

Поднимаю голову и хмурюсь. Учитывая настроение, в котором поднималась Мирра, скандал должен быть слышен даже здесь, на земле.

И причину, по которой Лери осталась без допроса, я обнаруживаю, как только открываю дверь в наш небольшой, но очень уютный домик. Похожий по форме на луковицу, он сплетён из множества ветвей. Солнечный свет, проникая сквозь большие окна, заливает собой всю площадь единственной комнаты. Вдоль стен стоят наши кровати, на одной из которых я и обнаруживаю Миррали.

Альва Ночи бессовестно усыпила принцессу!

– Лери! – Гневно свожу брови и прохожу внутрь. – Ты совсем уже, что ли?

Спускаю шушарика на мою кровать и разворачиваюсь к подруге, которая с невинным видом перебирает книги и кидает их в громоздкий походный сундук. На тумбочке рядом, в большой клетке с хрустальными оконцами порхают её лунные павлиноглазки – личные вестники Лери.

На меня же подруга будто и вовсе внимания не обращает.

– Лери! – повторяю я, для убедительности уперев руки в бёдра. – Ты применила магию к королевской особе!

– Королевская особа слишком устала орать, и ей явно требовалась порция оздоровительного сна, – как ни в чём не бывало парирует подруга.

– Мирра никогда не орёт, не отпирайся. – Прищуриваюсь на этого ужика на сковородке. – Что такого случилось, что тебе пришлось её усыпить?

– Она полезла не в своё дело, – опасно сверкнув фиалковыми глазами, отрезает Лери.

– А может, это стало её делом, а?

– Ты сейчас тоже не туда лезешь, Кара, – цедит Валейт и откладывает вещи.

То, что я действительно ступила туда, куда меня не звали, становится понятно по вмиг слетевшему с Лери налёту безразличия. Такой она становилась только тогда, когда лезли ей в душу.

– Слушай, ну мы же подруги, – сдаю назад, зная, что давить на неё бесполезно: только поругаемся.

– Вот и давай не будем терять нашу дружбу, – смягчившись, отвечает она. – Я сама как-то разберусь.

– С Владыкой?

Вопрос слетает с губ быстрее, чем я успеваю его продумать. Но Лери, уже вернувшаяся к сортировке вещей на нужные и ненужные, лишь на секунду замирает и оставляет меня без ответа.

Ну и ладно. Я попыталась!

– У меня от тебя изжога скоро будет, – бурчу я и поворачиваюсь к своему шкафу.

– Я не язва, чтобы её вызывать.

– Да ты как раз она и есть!

– А чего вы орёте? – доносится тихий голосок Мирры.

Принцесса приподнимается на кровати и сонно потягивается. Смотрит осоловелым взглядом сначала на меня, потом на Лери, и в её глазах медленно проступает осознание.

– Ты! – рычит Мирра и резко встаёт, явно намереваясь продолжить допрос.

– Так, стоп! – Выбрасываю руку и ловлю подругу на подлёте к Лери. – Это бесполезно. Пускай она с твоим отцом сама разбирается.

– Да нет у меня ничего с Альгералем! – возмущается Лери, бросая очередной комплект формы в сундук.

– А с каких это пор он для тебя просто Альгераль? – ещё больше злится Мирра.

Валейт в ответ на этот выпад лишь ртом хлопает, понимая, что окончательно спалилась. Но прежде чем этот скандал продолжится, я решаю отвлечь Мирру просьбой:

– Помоги с семьёй связаться.

Свожу брови домиком, чтобы у подруги и мысли не возникло отказаться.

Миррали, на лице которой читается решимость связать Лери и пытать до нового пришествия Шестёрки, резко сдувается. В её взгляд возвращаются привычная мягкость и кротость. И сочувствие. Уж кто-кто, а Мирра прекрасно понимает, в каком положении я оказалась.

– Думаешь, дяде Херрику удастся отговорить папу посылать тебя?

– Я на это и не рассчитываю, – с тоской выдыхаю я. – Если твой папенька что и решил, то никто не сможет заставить его передумать.

На этих словах со стороны Лери доносится тихое фырканье, а я глаза закатываю. Нет бы молчать, не отсвечивать и вовсе слиться с её дурацкими бабочками. Так нет же, Валейт будто просится на