Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 5

Даже если разговор слушают, – а Ведагор не настолько наивен, чтобы верить в непрослушиваемые разговоры, – то спишут на нежелание волновать супругу.

Ее и вправду волновать не стоит.

Молчание в трубке было напряженным.

– Один… не очень умный человек… решил, что может меня шантажировать. Моим здоровьем. Твоим здоровьем… – Он даже представил, как Инга выгибает точеную бровь.

Она вся-то была такая вот… точеная и изящная. И на статую похожа беломраморную. Этой беломраморностью своей, совершенством нечеловеческим тогда его и зацепила.

До сих пор отцепиться не получается. Да и не слишком охота.

– Матушки опять же…

– А у него самого здоровья-то на все хватит? – поинтересовалась Инга тем ледяным тоном, который людей, с нею незнакомых, ввергал в ступор.

И удивлял.

Чего уж тут… Ведагор и сам когда-то имел возможность удивиться. Когда выяснилось, что она не только статуя ожившая, но и маг первого уровня.

– Вот и посмотрю. Просто… все немного сложнее.

– Младший?..

Инга Бера не то чтобы недолюбливала, скорее относилась к нему свысока, с той снисходительностью, с которой люди взрослые и занятые относятся к малым детям.

– В какой-то мере.

– Матушка твоя очень переживает.

– С чего?

– Как же… Кошкины фактически о помолвке объявили, а девиц всего две. И одну уже, можно сказать, забирают.

– Ты говоришь о них, как о котятах, которых надо в добрые руки пристроить…

– Скорее твоего братца надо в добрые руки пристроить. А по опыту скажу, что котят обычно куда больше, чем рук, готовых их взять. В общем, если не хочешь, чтобы твоя матушка приехала устраивать сердечные дела…

– У нее же жила!

– Поверь, Вед, – засмеялась Инга, – жил тоже куда больше, чем подходящих невест. Вот и переживает очень… Сегодня тот снимок по всем новостным прошел. А еще эльфы в официальном блоге владычицы пост выкатили поздравительный, а потом вроде бы от нашего посольства ноту выдвинули.

– Протеста?

– Скорее уж предупреждения… Ссылаются на какой-то замшелый пункт древнего параграфа, согласно которому девица теперь причисляется к дому жениха…

– И?..

– И по странному совпадению дом этот – владычицы. Вот ты знал, что приятель твоего братца – внук Пресветлой владычицы?

– Охренеть… – совершенно искренне сказал Ведагор, понимая, что действительно весьма к тому близок. – А с виду и не скажешь.

– Вот-вот, такой же раздолбай, как твой братец. В общем, матушка прогнозирует толпы желающих породниться…

– С владычицей?

– Ага.

– А мы тут…

– Смотри сам. У Ивана в родственниках кто? Бабушка его, которая за князя Чесменова вышла. И дядя, холостой, заметь… Думаю, очень скоро он об этом пожалеет. Матушка Ивана где?

– Понятия не имею.

– Не один ты, – согласилась Инга.

Вед представил, как она вытягивает ноги, а может, забрасывает их на пуфик и пальцами шевелит.

Тапочки она не жаловала. Носки тоже.

– И кто остается, кроме Кошкина, который, как любой застарелый холостяк, будет отбиваться до последнего?

– Твою ж…

– Вот! Понял… Остается сама девица и ее родня. Тем более ближе. Если одна сестра теперь эльфийская принцесса, то и вторая по логике – тоже где-то рядом. Так что скоро вас там ждет нашествие женихов.

Ведагор почесал переносицу.

– Скажи маме, что я все улажу. В конце концов, мы первые тут объявились.

– Именно, – согласилась Инга. – Объявились первые, а преимущество не используете. Хотя… девочка пока не знает, что от Волотова так просто не отделаться. Да и время есть. Геометку ты же не поставил, вот и… Волотов…

– А?

– Почему иногда мне тебя убить хочется, а иногда страшно за тебя до одурения?

– Это любовь?

– Любовь… наверное. Или психиатрия.

– А есть разница?

– Наука пока не пришла к единому мнению. Ты… Я вас тут прикрою. И перед матушкой твоей тоже. Есть чем отвлечь.

– Чем? – Ведагор чуть напрягся.

– А вот приедешь – узнаешь. Давай. И не смей пропадать!

– Да я…

– Ты. Не смей. Ни пропадать. Ни умирать. Я ж тебя и на том свете достану… дяде Жене позвонить не постесняюсь!

И к угрозе стоило отнестись всерьез. Родственники Инги были весьма известными в узких кругах людьми.

– Я тебя тоже люблю.

– Повтори, – голос слегка смягчился.

– Люблю, говорю. Тоже. Поэтому… ты аккуратней, ладно?

– Кто бы говорил.

– Я говорю. А я тут пока… Слушай, возможно, и вправду понадобится консультация твоего дяди Жени. Он в столице?

– Пока да.

– Попроси приехать. В Конюхи. Хочу ему показать кое-что.

Зря Мелкому весь флакон отдал. Надо было сцедить слегка. Хотя не факт, что зелье сохранило бы свойства вне флакона. Но следовало все же признать, что мозги в тот момент работали туго.

– Знаешь, Волотов, чем дальше, тем больше мне хочется приехать…

– Не надо!

Не хватало еще ее опасности подвергать.

– Не буду, – неожиданно легко согласилась Инга. – В конце концов, у меня отпуск. Да и вообще… Тут природа, воздух свежий. Красота… Так что не задерживайся там особо. Похорони ублюдка и возвращайся.

Ведагор отключился и подумал, что ему удивительнейшим образом повезло с супругой.

Он опустил окошко, заприметив машину охраны. И начальнику ее кивнул.

– Доброго утра.

Утро не казалось таким уж добрым. Тьма, оказавшись на землях, ею же пронизанных, ожила, зашевелилась, спеша расползтись по телу.

Пускай. Барьер был прочен. Да и в целом она, отделенная от энергетических каналов, особой опасности не представляла.

– Доброго. – Вадик остановился в трех шагах. – А там нет никого.

– В доме? – Не ошибся он, выходит, в прогнозах. – И когда?..

– Гости начали разъезжаться сразу после инцидента. Причем будто кто-то команду отдал.

Может, и дал. Не обязательно носить ментальный подавитель, если тьма уже внутри.

– Сам хозяин?

– Не знаю. Дочь его отбыла. Очень недовольная. На мужа орать изволила. Идиотом обзывала и ничтожеством. Да и в целом по-всякому. Последними убрались официанты и прочая обслуга.

– А Свириденко?

– Не уезжал. А в дом мы не совались.

И это правильно.

В самом доме было тихо и мертво.

Он встретил гулкой пустотой, этот дом. И вялое эхо шагов умерло, едва родившись.

– Неприятное место, – тихо произнес Вадик. – Рука сама к оружию тянется.

– Держитесь рядом.

Свет почти не проникал в окна. Стекла успели потемнеть – то ли пылью заросли, то ли плесенью. И мрамор утратил белизну, как и золото – блеск.

– Что здесь… – Вадик начал было и осекся, когда Ведагор приложил палец к губам.

Тьма.

Та, дремавшая, сокрытая то ли в доме, то ли где-то рядом, выбралась. Она приходила уже сюда и всякий раз отступала, унося немного жизни, пока было еще что уносить. А теперь, забрав остатки, обжилась. И чем дальше, тем больше ее.

Вот мрамор хрустит