Лейн Робинс - Маледикт Страница 49

— Это отказ? — спросил Ворнатти. — Значит, просто вышвырнуть тебя на улицу недостаточно? Сначала я мог бы разоблачить тебя, девчонка. Или прогнать Джилли вместе с тобой. Что-то он начал мне докучать. Я знаю других, кому интересны его услуги; впрочем, они не станут обращаться с ним столь любезно.

Дрожь унялась так же быстро, как возникла; самообладание вернулось к юноше.

— Неужели ты не дашь мне времени поразмыслить? У героинь в твоих романах всегда есть время подумать.

— Ты никакая не героиня, — отозвался Ворнатти.

— А ты не джентльмен.

Ворнатти захохотал.

— Оставайся или уходи. Да или нет, Маледикт.

— Будь ты проклят! — Маледикт вырвался из объятий барона, как будто намереваясь бежать, но тут же вернулся. — Да, будь ты проклят.

— Ты жаден и переменчив, как я и предполагал. В конце концов, Янус — лишь юноша, которого ты больше не знаешь. — Ворнатти наклонился вперед, взял ладони Маледикта в свои. — Поблагодари меня, мальчик. Ты научился тому, на что у меня ушли годы: мы все вырастаем из своего прошлого. А теперь поцелуй меня и давай мириться.

Маледикт поцеловал Ворнатти в сухую щеку, поразившись тому, что тлеющей в нем ярости не хватило, чтобы ожечь кожу барона.

— Мне позвать Джилли, чтобы он переодел тебя к выходу?

Ворнатти ответил:

— Всенепременно позови Джилли. Сообщим ему, что ты остаешься. Только сначала… — Ворнатти привлек Маледикта, снова усадил его к себе на колени, сбросил рубашку…

Маледикт тихо кипел, пока Ворнатти дергал за шнур колокольчика. И даже старательно контролировал эмоции, пока Джилли выслушивал новости. Юноша поднял взгляд, чтобы увидеть выражение лица друга: чистейшее, неподдельное беспокойство. Вот только Джилли верил в присутствие Ани, а Ворнатти, дурак и еще раз дурак, не верил. Для него будущее уготовило только месть.

Маледикт поднимался по лестнице, по пути гася газовые лампы и оставляя за собой удушливый след темноты: так он надеялся задержать Джилли, шедшего за ним по пятам. Пусть он сам решил остаться — и все же вспыльчивая часть его натуры винила в том и Джилли.

Однако последний, обладатель длинных ног, нагнал юношу на первом же пролете и схватил за плечо.

— Что ты замышляешь?

— Не трогай, — предупредил Маледикт; Ани обозначила свое присутствие гневной вспышкой в крови. Позволить тормошить себя было сейчас выше сил юноши. Джилли, не подозревая об этом, встряхнул Маледикта.

— Объясни, почему ты согласился отложить свою месть.

Маледикт легко, одной рукой толкнул Джилли в грудь; тот отлетел к противоположной стене. Руки у юноши тряслись — вернулась и разлилась по всему телу дрожь, охватившая его в спальне Ворнатти.

— Маледикт? — позвал Джилли, поднимаясь на ноги и с беспокойством глядя на юношу.

Маледикт скользнул вниз по стене и сжался в комочек, стыдясь самого себя.

— Кем же еще мне быть?

Имя повисло между ними в воздухе. Джилли помедлил, потом упал на колени рядом с Маледиктом.

— Обопрись на меня. Я помогу тебе подняться наверх. Принесу молока, подогретого, с ароматом ванили и миндаля.

— Как будто от Ани можно излечить, как от простуды, или подсластить ласки Ворнатти, — язвительно проговорил Маледикт. И уже другим тоном продолжил: — Спасибо, Джилли, мой великодушный Джилли… — В полном молчании они поднимались по темным ступеням. Джилли то и дело оборачивался, словно ожидал увидеть, как за ними мчится Ани.

14

Вечером перед балом солнцестояния карета Джилли и Маледикта оказалась в длинной очереди других карет, продвигавшихся по улицам к дворцу с такой неторопливостью, что аристократы прогуливались туда-сюда, нанося визиты, болтая, флиртуя, восхищаясь нарядами. Наблюдая толчею с места кучера, Джилли не мог не заметить, какой контраст с этой беззаботной толпою являл его пассажир. Облаченный в костюм Рыцаря Разбитого Сердца, трагического героя легенд, Маледикт плотнее зашторивал окошки всякий раз, когда приближались аристократы, и мрачно замолкал.

Джилли был ненавистен этот костюм: ненавистны жилет, камзол и панталоны из белого атласа, ненавистны алые перчатки и галстук; но больше всего ему не нравилось выражение, застывшее в глазах юноши, словно тот сомневался, что не потеряет самообладания.

Джилли и так был на грани срыва, ведь они с Маледиктом оставили Ворнатти дома в забытьи наркотического сна, тогда как он собирался присутствовать на балу. Разумеется, это были проделки Маледикта, причем столь проворные, что Джилли ничего не заподозрил, пока не попытался разбудить барона.

Все попытки возразить застряли у него в горле, когда Маледикт набросился на него:

— Ты думаешь, я бы смог перенести это? Гоняться за Янусом с Ворнатти на хвосте? Чтобы старый развратник при всяком удобном случае лапал меня, как будто мне это приятно?

Подъехав к крылу, в котором располагалась бальная зала, Джилли отдал поводья ожидавшему помощнику конюха и распахнул дверцу кареты. Маледикт шагнул вниз словно привидение, придерживая рукой эфес меча.

Маледикт стал подниматься по лестнице; Джилли держался чуть позади. Юноша остановился у громадной Книги Имен. На последней странице значилось недавно вписанное имя — его цель.

Янус Иксион, лорд Ласт. Имя было нацарапано с такой зловещей уверенностью, что Джилли вовсе не удивился неаккуратности и кляксам в последующих записях: Янус сломал острие пера.

Маледикт рукой в перчатке коснулся нанесенных на бумагу чернил. Чернила, все еще сырые, быстро впитались в ткань, въелись в красный шелк. Маледикт вытер перчатку о губы и прошел мимо Джилли, спасаясь в ночном воздухе от чрезмерной сладости фиалок и жасмина, лилий и гелиотропов и тлеющей дымки восковых свечей. Джилли поспешил догнать юношу со стороны сада: Маледикт прохаживался вдоль увитой плющом стены растительного лабиринта.

— Мэл…

— Там несет падалью. Как ты думаешь, кто-нибудь говорил Арису, что мертвые цветы пахнут склепом?

Джилли протянул к юноше руку, желая успокоить.

Маледикт отвернулся, склонился к листве в приступе рвоты. Когда он поднял взгляд, Джилли попятился: глаза юноши светились диким огнем, руки тряслись, словно в приступе лихорадки, голос дрожал.

— Близится миг, когда все изменится. Идиллия умирает — ведь это была идиллия, верно? Даже несмотря на приступы бешенства, капризы и угрозы Ворнатти. И меня страшит ее конец. — Юноша поднялся на цыпочки и коснулся губами уныло скривленного рта Джилли.

Джилли ощутил аромат кожи Маледикта, легкий запах сирени, почувствовал нежность его щеки против своей жесткой щетины.