Никоноров Александр - Достичь смерти Страница 49

  "Надо что-то делать..." - бегло подумал Переписчик.

Конечно надо! Тебя сейчас убьют!

  "Опять ты меня отвлекаешь! Пошла отсюда!"

Нет уж, с меня хватит. Ты слишком часто пренебрегал мной! Я не позволю какому-то слабоумному лишить меня такой удобной оболочки!

  "Нет ничего более подлого, чем обман. Ты обманул меня, Ольхе. А я считал тебя соратником. Я ненавижу обман. И я ненавижу тебя".

  Сарпий не выдержал. Очередное нападение. Снова предательство. В который раз человек попрекает честью ради собственной выгоды?.. Почувствовав слабину, ша-эна пробралась в самое нутро Переписчика и завладела им.

      -...Быть тебе мертвее мертвых...

  "

Значит, магия слова?

" - напомнил себе Сарпий.

      -...Обрекаю я...

  -

Умри.

  Закончить заклинание Ольхе не успел. Он рухнул на землю. Кожа побледнела, точно Переписчика обескровили днем ранее. Глаза покрылись бельмами, волосы выпали целыми клочьями, нос обвис и стал казаться еще больше.

  - Зато по-честному, - Сарпий пожал плечами и пошел к Правым Стражам.

  Еда была ни к чему.

  "И зачем только брал?"

  Переписчик замер.

  "Что?! Я только что убил собрата, а сетую на то, что взял с собой еду?! Небеса... Что же со мной творится..."

  Жалость кольнула сердце. Но кольнула неуверенно и робко. А как можно по-настоящему жалеть того, кто был готов убить тебя? Жалеть предателя?..

  Сарпий вернулся и накрыл тело плащом. Вряд ли кто-то смог бы узнать в нем Ольхе. Кожа на лице лопнула, туловище оплыло и растеклось. Сарпий смотрел на эту массу и не верил глазам. Еще пять минут назад он слушал историю Ольхе, а теперь...

  "Что же я натворил..."

Он сам виноват.

  Стены башен покрывал мох, на карнизах окон птицы свили гнезда, а о стены у самой земли кто-то явно точил когти. В лучшие годы башни-близнецы охраняли въезд на мост и служили пропускным пунктом. Теперь же их главное призвание - приют для бездомных и бродяг. Приют и отхожее место.

  Внутри Стражей было светло за счет разваливающихся стен. Свет проникал через булыжники, впиваясь в пол и стены смешанными с пылью лучами. Пахло сухостью, плесенью и мочой. Башня была пуста. Сарпий дошел до винтовой лестницы и насторожился - под ней, в темном закутке, валялись какие-то тряпицы, которые Переписчик сперва принял за человека. Тут же на полу - миниатюрный частокол из свечных огарков, повсюду разбросаны крошки и мелкие косточки. Придут холода, и братья-близнецы послужат домом не одному десятку сирых.

  Сарпий помнил наставления Ольхе. Он поднялся наверх и вышел на просторную площадку, огороженную высокой зубчатой стеной с широкими бойницами. Здесь было очень ветрено. Как будто Переписчика намеренно хотели скинуть вниз.

  - Ни за что, - злобно сказал он, усмиряя плащ. - Ничего у вас не выйдет.

  Отсюда виднелись стены Куоланы, аккуратные, точно игрушечные. Сарпий подошел к краю. Милонария казалась еще больше - не просто бесконечной...

  "Как будто за ней ничего и нет, - определился Переписчик. - Как будто это край мира, а дальше - небытие".

  Осколки моста плавали в воздухе словно дохлая рыба. Перила-парапеты, обломки ярусов, части арок и лотка акведука, остатки пролетов, похожих на поломанное печенье... Все это держалось в воздухе за счет не рассеявшейся магии.

  У Сарпия захватило дух. Предстоящее мероприятие особо не воодушевляло. Скорее, пугало. Он пересек площадку и подошел к другой стороне. Перегнулся через парапет и нащупал предмет.

  "Обычно я прошу в обязательном порядке возвращать его на место, - говорил ему Ольхе, - но у тебя случай особый. Найду еще один. Или куплю. Или создам. Хы-хы".

  Огромный панцирь черепахи.

  "Тяжелый-то какой!"

  Ухнув, Сарпий вытащил его и положил на камни. Старый, видавший виды, но все еще крепкий панцирь. Его выпуклая часть была изрядно потрепана, роговые пластины расслоились и истерлись. С обратной стороны к панцирю были приделаны две железные скобы, достаточно широкие, чтобы туда поместилась нога в сапоге.

  - Ну что, Сарпий, считал, что прыжок к Железной Заводи был самым сумасшедшим? Пришла пора поставить новый рекорд.

  Он вздохнул и поднял панцирь.

  Что-то произошло. Переписчик пошатнулся. Он не смог бы сказать, что конкретно случилось, но, по ощущениям, как будто лопнула тетива или подожгли фитиль... И след его терялся где-то на той стороне Милонарии.

  Сарпий нахмурился, прислушиваясь к

воздушной глади

.

  "Странно... Вроде бы не физическое воздействие. Но и на магию не похоже".

Много ты понимаешь!

- встрепенулась

ша-эна

, но как-то вяло и неубедительно.

  Это обрадовало Переписчика. После Нор'Шарана ему показалось, что он стал увереннее, научился давить сущность.

Много ты понимаешь!

  Воин в золотом плаще пересек крышу и снова подошел к краю. Прямо перед Сарпием проплывали обломки моста, терракотовой дымкой висела каменная крошка, а плиты и фрагменты акведуков еле заметно покачивались, точно бревна на волнах.

  "Выдержат ли? - гадал Переписчик, вдевая сапоги в крепления. - Лишь бы не упасть. Боюсь, даже я не смогу справиться с мощью Милонарии. Этого нельзя допустить".

Ну почему же? Я помогу! Верь мне...

  Пожалуй, грамотные стратегам должно устроить засаду именно здесь. Из-за постоянных плесков поверхность

воздушной глади

рябила и, по правде сказать, действовала Переписчику на нервы. Сейчас к нему могли подобраться и спеть песню целым балаганом - он все равно не услышал бы и вряд ли обратил внимание. Ибо шум Милонарии облепил стенки

глади

, точно рой пчел.

  "Может, на время убрать ее? - поморщился Переписчик. - Скоро вода будет со всех сторон, и я точно сойду с ума".

  Сделав это, Сарпий удивился тому, насколько сильно он привык к постоянно работающему заклинанию. За все время оно стало его органом, заменило не только слух, но и зрение, и осязание. Многие из ее способностей открылись благодаря

ша-эне

, но он научился обходиться без нее.

  "Ну, почти, - Сарпий вспомнил неподвижное тело, укрытое бежевым плащом. Ладно, хватит уже медлить!"

  - Пора.

  Он спрыгнул на перекошенную перилу и покатился вниз. Перехватило дыхание. Не так, как в Нор'Шаране, но когда внизу, где-то в четверти мили от него, лежит дно с торчащими камнями, когда течение готово разломить кости, становится не по себе. Плащ реял позади, скорость стремительно росла. Это захватывало дух и вызывало прилив адреналина. Но...