Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 49

— Первое письмо, якобы от Министра Пака к командирам южных гарнизонов, с приказом арестовать генерала Чхве сразу после переворота. Мы подкинем это письмо в казармы людей Чхве.

Ли Джин, наблюдавший за мной, медленно кивнул, его глаза загорелись пониманием.

— Второе письмо?

— Второе письмо — от генерала Чхве к наемникам «Черной Воды». Ой, простите, До-Хван, к конкурирующей гильдии. В письме Чхве обещает им все сокровищницы клана Пак в обмен на устранение самого Министра Финансов. Это письмо должно «случайно» выпасть из кармана убитого гонца прямо у дверей покоев Пака.

Я улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякого милосердия.

— И третье письмо. Самое важное. Оно будет от лица Советника Ли, адресованное… мне.

Все в складе замерли. Ли Джин нахмурился.

— Вам?

— Да, Ваше Высочество. В этом письме Советник Ли умоляет меня уговорить отца, Гук-Гона Чон Хасо, поддержать мятеж, обещая мне статус Императрицы при новом марионеточном правителе.

— Это абсурд, — процедил Принц, его кулаки сжались. Сама мысль о том, что я могу стать чьей-то другой Императрицей, выводила его из себя. — Никто в это не поверит.

— Пак и Чхве поверят, — уверенно заявила я. — Потому что они параноики. Они знают, что армия Юга — это сила, которая может решить исход переворота. Если они уверуют, что Советник Ли ведет тайные переговоры с кланом Чон за их спинами, они разорвут его на куски.

Я посмотрела на Тэ-О.

— Дядя, ты должен доставить эти письма во Дворец этой же ночью. Используй тайные стоки, о которых говорил Принц.

Тэ-О поклонился.

— Сделаю, Госпожа.

— И еще одно, — я повернулась к До-Хвану. — Устрой так, чтобы сегодня ночью в городе кто-то очень громко, на всех углах, читал «Пророчество о Падающем Журавле». Придумайте его сами. Что-нибудь о том, что красный журавль, лишивший народ воды и риса, сгорит в собственном гнезде до наступления полнолуния.

— Поэзия и паника, — До-Хван хохотнул, потирая шрам на щеке. — Мне нравится ваш стиль, Леди Чон. Мои люди любят сочинять страшные сказки.

Когда контрабандист и разведчики удалились выполнять приказы, в складском помещении повисла тишина.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов наваливается на мои плечи. Мои ноги, не привыкшие так долго стоять, задрожали. Я медленно побрела обратно к своей импровизированной кушетке из шелковых тюков.

Едва я опустилась на парчу, как почувствовала, что кушетка прогнулась под дополнительным весом.

Ли Джин сел рядом со мной.

Он не произнес ни слова, просто смотрел на мои руки, которые я нервно сцепила на коленях.

— Вы гениальны, Ю-Ри, — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем вибрировала такая сила, что у меня перехватило дыхание. — Вы ведете войну, не проливая крови. Вы уничтожаете врагов их собственными страхами.

— Кровь пачкает одежду, Ваше Высочество, — попыталась я отшутиться, не поднимая глаз. — А стирать кровь с шелка — это невыносимо скучно.

Его пальцы, теплые и уверенные, накрыли мои сцепленные руки, заставляя их расслабиться.

— Прекратите прятаться, — нежно сказал он.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Темным, поглощающим, полным того самого чувства, от которого я так отчаянно пыталась сбежать.

В этом грязном, пропахшем специями складе, окруженный мешками и бочками, Наследный Принц выглядел более величественным, чем на золотом троне. И в этот момент я поняла, что моя капитуляция в библиотеке не была минутным порывом. Это была необратимая сдача позиций.

— Вы боитесь за отца, — произнесла я, меняя тему, потому что обсуждать наши чувства сейчас было выше моих сил.

Ли Джин опустил глаза, тень боли скользнула по его лицу.

— Да. Если он мертв… я никогда не прощу себя за то, что оставил его.

— Вы не оставили его. Вы выжили, чтобы отомстить и спасти Империю. Это то, чего ждет любой отец от своего сына.

Я высвободила одну руку и, повинуясь какому-то древнему, неконтролируемому инстинкту утешения, коснулась его щеки. Его кожа была жесткой, покрытой легкой щетиной, но невероятно горячей.

Он закрыл глаза, прижимаясь лицом к моей ладони, словно ища в ней спасение.

— Если мы победим, Ю-Ри… — прошептал он, и его губы коснулись моего запястья. — Если мы вернем Дворец…

— Сначала нужно победить, Ваше Высочество, — я мягко отстранилась, хотя мое сердце кричало обратное. — А до тех пор… поберегите силы. Нам обоим нужно поспать. Мой гениальный мозг отказывается работать без восьми часов непрерывного отдыха.

Ли Джин открыл глаза. В них снова плескалась смесь нежности и ироничного раздражения, которая стала привычной для нас.

— Спать? На этих мешках? Вы уверены, что не потребуете принести сюда вашу кровать?

— Я могу спать где угодно, если мне не мешают, — я легла на спину, кутаясь в парчовое одеяло и закрывая глаза. — И если вы будете молчать.

Я услышала его тихий вздох. Затем кушетка слегка качнулась, и я почувствовала тепло его тела рядом со своим. Он не стал ложиться, сел на пол, прислонившись спиной к тюкам, точно так же, как делал это в моем павильоне. Его присутствие, его ровное дыхание стали для меня самым надежным снотворным в мире.

* * *

Следующие сорок восемь часов превратились в испытание нервов на прочность.

Мы сидели в складе, как пауки, ожидающие, когда мухи запутаются в паутине.

Новости, которые приносили «тени» Тэ-О, были лучше всяких ожиданий.

Наш план сработал.

Отсутствие свежей воды и изысканной пищи во Дворце вызвало ропот среди аристократов фракции «Красного Журавля». Они привыкли к роскоши, а теперь были вынуждены пить кипяченую воду из декоративных прудов и есть рис недельной давности. Паника начала расти.

Затем письма.

Как доложил один из шпионов, внедренный в гвардию, генерал Чхве, обнаружив письмо о своем готовящемся аресте, впал в ярость. Он ворвался в покои Министра Финансов Пака с обнаженным мечом. Пак, в свою очередь, уже получивший «случайно оброненное» послание о наемниках, ответил истерикой.

Вместо того чтобы держать оборону, мятежники начали войну против друг друга. Дворцовая гвардия раскололась на два лагеря. Одни поддерживали генерала, другие — золото министра.

А «Пророчество о Падающем Журавле», которое люди До-Хвана распевали на улицах, окончательно деморализовало солдат, стоящих на стенах. Они верили в знамения больше, чем в приказы.

На исходе вторых суток Тэ-О, тяжело дыша, вбежал в наш склад-штаб.

— Госпожа! Ваше Высочество! — он опустился на колено, его