Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 49

Долго. Муторно.

– Но даже не тут… не в этом дело, – речь парня все еще была сбивчивой, – просто… там люди.

– Где?

– Тут. И есть то, что по данным проходит как ангар номер пять. Я не знаю, где это, но на него приходят заказы. На воду. На пайки. Думаю, что там держат людей. Если он решит, что я сбежал, попытается их зачистить… всех.

– А если останешься, то тебя прибьют, – подал голос Леший, опускаясь в кресло.

– Понимаю. Но я и без того… обречен. Понимаете, я многое для них делал. Деньги помогал выводить и отмывать. Документы подделывать, в основном цифровые. Взломы. Подписи. Подмена данных.

– Это хорошо, когда клиент осознает глубину своей вины, – князь Чесменов чай пригубил и пирожочек взял, – но еще лучше, когда не просто раскаивается, а деятельно, активно.

– Данные я передал.

– И это отлично, просто чудесно! Знал бы ты, сколько людей пришлось вызывать, чтоб эту кучу хоть как-то разгрести. Но ладно, работа мастера боится, а мастеров мы найдем. Да вы кушайте, кушайте. И не надо так дрожать. Не такой уж я и страшный.

Тут Леший мог бы поспорить, но не стал. И тоже взял пирожок.

И Иннокентий потянулся.

– Я думал поискать по косвенным данным… знаете, доставка той же воды, но ее доставляют на городские склады. Плюс очистные фильтры, потому что люди не только пьют…

– Но и гадят, – хмыкнул Чесменов.

– Именно. И в последние несколько месяцев количество фильтров увеличилось раза в три, потом еще, и это говорит…

– Что людей стало больше?

– Да. Я так думаю. Но где они? Я надеялся по машинам… Тополев маниакально боится, что его обманут, поэтому на всех стоят навигаторы. А данные сливаются на серверы, которые я обслуживаю. – Парень начал раскачиваться взад-вперед, время от времени замирая. – Я думал, по маршрутам отслежу. Но дело в том, что все возилось на ферму… на фермы молочные… выгружалось там. А дальше не знаю! Если и доставлялось, то другим транспортом. Наверное, перегружали или…

– Или этот ангар на ферме и находится. – Леший отметил, что пирожок был великолепным. – Многое объясняет. Я еще удивлялся, зачем там забор, вышки и охрана такая. Правда, там действительно только коровы… из того, что я видел.

Он задумался, вызывая в памяти картинки.

Забор. Пропускной пункт. Длинные строения. Коровы… Коровы тоже гадят, да побольше людей, стало быть, в дополнительных фильтрах нужды нет. Или есть? Если эти люди скрываются не в самих коровниках.

– Под землей, – озвучил догадку Чесменов. – Скорее всего там же, но под землей. Бункер или бункеры, возможно, система. Возведение молочного комплекса само по себе масштабно, так что при умении можно с легкостью построить что-то, выходящее за рамки исходного проекта. Да и использовать. Хотя воду все одно не объясняет… Можно было бы врезать дополнительную канализацию. Или… нагрузка возросла? Давление было недостаточным? Насосы не справлялись? Ладно, потом разберемся. Вероятно, какие-то сугубо технические сложности.

Чесменов задумался, откинувшись в кресле, и ногу на ногу забросил.

– Можно послать кого, чтобы разведку провели. – Леший и сам старательно перебирал варианты.

Парня вытащить он вытащит, и Чесменов с Софьей Никитичной легко уйдут, вряд ли среди местных найдется хоть кто-то, по силе им равный, но… Если там, в этом гребаном пятом ангаре, и правда люди?

И Весняна… Не в ангаре, но рядом.

Забор, ворота. Ворота в любой момент можно запереть.

– Спокойно, – прервал мысли голос Чесменова, – разберемся. Попасть туда надо… И мальчика вывезти. Умный мальчик. В плохую компанию, конечно, попал, но это случается…

Умный мальчик вздрогнул и съежился. И взгляд у него загнанный, обреченный, как у человека, который знает наперед, что будущего у него нет и не будет. Более того, он почти смирился с этим и теперь лишь гадал, как именно умрет.

Бестолочь.

– Мне кажется, – в комнату вошла Софья Никитична, – все довольно просто… Кешеньку… вы ведь не против, что я вас так называю? – Иннокентий мотнул головой. – Так вот, Кешеньку надо убить. – И подавился. – Сколь я поняла, с Максимушкой у вас отношения не сложились. – Софья Никитична поставила на стол блюдо с блинами.

– С кем?..

– Тот молодой человек – Глыба, кажется? – его Максимом нарекли. Хорошее имя… Максик, иди сюда.

На голос Софьи Никитичны выглянул Глыба.

Ну… Леший, конечно, знал, что некроманты – люди опасные, но как-то абстрактно, что ли. Однако вид Глыбы в сиреневом с рюшами фартучке, со сковородкой в одной руке и лопаточкой в другой, сделал это знание вполне конкретным.

– Софьюшка? Я всегда знал, что ты талантлива… – пробормотал князь, глядя, как ловко Глыба переворачивает блинчик.

– Ах, пустяки… Он и без того почти мертв был. Я просто слегка изменила процесс.

– Она… – Иннокентий осмелился дернуть Лешего за рукав, – его загипнотизировала?

– Ну что вы, молодой человек… Иди, Максимушка, там еще тесто осталось. Я просто сделала из него умертвие. Признаюсь, давно уже подумывала. Дома так много работы, а Прохор уже старый, не справляется.

– Н-некромант? – Иннокентий подавился, и Леший ласково похлопал его по спине. – Она н-некромант? Она же… в розовом!

– Никогда не понимала этих стереотипов. – Софья Никитична подала мальчишке тарелку, которую тот не осмелился не взять. – Почему, если ты некромант, то обязательно в черном? И это не розовый, а бледная маджента… – Все тотчас согласились, что она и есть. Именно маджента. Иначе и быть не может. – Так вот, возвращаясь к теме. Максимушка теперь не совсем живой…

Взгляд Иннокентия был устремлен на кухню.

И читалось в глазах что-то этакое… престранное – и страх, и восторг, и многие иные чувства, вполне Лешему понятные. Он и сам испытывал схожие.

– Однако с ходу, думаю, понять это будет сложно. Энергии в нем хватит, чтобы не начались процессы разложения. Я даже заставила сердце биться. Не то чтобы это было нужно, но вдруг кто захочет пульс послушать?

– У Глыбы? К нему стараются не подходить, – выдохнул Иннокентий. – Все знают, он в последнее время вообще дурным сделался.

– Это тьма. Тьма, накапливаясь в теле, действует на него разрушающе, если, конечно, ты не некромант. И в первую очередь страдает мозг. Человек начинает испытывать приступы, скажем, иррационального страха. Или ярости. Порой возникают странные идеи, как правило маниакального толку. А его ко всему пытались преобразовать направленно…

– Хозяин хотел вывести особых бойцов, – Иннокентий, стараясь не смотреть на Софью Никитичну, потянулся за блином, – чтоб были сильные и неуязвимые. Давал им что-то… Он даже с тем, с главным, поругался. Про того я знаю мало. Тот хозяина держал, но как бы не до конца ему верил. Я