Сердце василиска (антология) - Франциска Вудворт Страница 48

– У меня нечего брать, – призналась честно.

– Как-то странно все это, – Айрин недовольно пожевала губами. Пригрозила мне указательным пальцем, строго предупредив: – Если еще раз этого прохиндея увидишь – немедленно меня зови! Страсть как хочу познакомиться со своим якобы внуком. Ух, я ему устрою! Будет знать, как чужой фамилией представляться!

И Айрин в очередной раз воинственно потрясла маленьким сухеньким кулачком в воздухе.

Я на мгновение почувствовала себя польщенной. На душе потеплело от осознания, что совершенно чужая мне женщина, тем более в столь почтенном возрасте, так рьяно готова встать на мою защиту.

– Эйя, честное слово, у меня нет внуков, – с нажимом повторила Айрин. – И мне совершенно не нравится вся эта ситуация. Наш городок – тихое и спокойное местечко. А теперь оказывается, что тут завелся какой-то обманщик, который с непонятными целями проникает в дома. Надо принять меры. И срочно!

– Какие меры? – полюбопытствовала я, позабавленная горячностью в ее тоне.

Айрин лишь всплеснула руками, как будто разозлившись на мой резонный вопрос.

– Пока не знаю, – сказала сухо. – Но я обязательно что-нибудь придумаю! Мало ли что может натворить этот негодяй. В конце концов, он порочит доброе имя моей семьи! Безобразие полнейшее!

И, не дожидаясь больше от меня никакого ответа, Айрин круто развернулась на заснеженном крыльце, готовая немедленно бежать по делам.

– Да, кстати, не забывай, вечером жду тебя на ужин, – напоследок в очередной раз напомнила она мне о цели своего визита.

– Да, но…

– И не смей отказываться, Эйя! – оборвала она меня. – Теперь я тем более не оставлю тебя одну. Мало ли что.

И поторопилась прочь, не дожидаясь, когда я придумаю новое возражение.

Я издала приглушенный стон, преисполненный неизбывным страданием. Горестно заломила руки, наблюдая за тем, как госпожа Снорр с удивительной для почтенного возраста прытью бежит к своему дому. И вдруг широко распахнула глаза, мгновенно позабыв о своей беде.

К этому моменту снегопад прекратился. Вокруг расстилалась белоснежное полотно, пока еще почти нетронутое чужими следами. В этом как раз и заключалась причина моего удивления. Я отчетливо видела следы Айрин, идущие от ее дома к моему, а теперь и обратно. Видела свои следы, немного припорошенные снегом – свидетельство того, что я действительно выходила на рассвете и проверяла двор соседки, где заметила загадочную фигуру. Но больше – ничего.

– Как такое возможно? – пробормотала я себе под нос.

И в самом деле – как? Ольен был в моем доме. Это совершенно точно. Но где в таком случае его следы? Как будто… Как будто он вообще не касался земли.

– Безумие какое-то! – с жаром выдохнула я.

Немного помедлила – и захлопнула дверь. Немедленно рванула на кухню, желая проверить догадку.

К моему величайшему облегчению, на столе все так же стояло блюдце с недоеденным блинчиком. Две кружки, одна из которых совсем остывшая, но нетронутая. Стало быть, мне не померещилось. Ольен действительно был здесь. И действительно приготовил для меня завтрак.

Странно все это. Очень странно и непонятно. Сначала мерзкое чувство, будто кто-то следит за мной в собственном доме, скрываясь в тенях. Затем фигура змеи, которая – и я до сих пор была готова поклясться в этом – ожила и посмотрела на меня. И этот Ольен, назвавшийся чужим именем.

Поневоле задумаешься, не начала ли я сходить с ума.

Я вернулась в гостиную. Несколько минут постояла на пороге, глядя на мебель, бережно укрытую белыми чехлами. И внезапно решилась.

Резкий взмах рукой – и чехлы взмыли к потолку, повинуясь моим чарам. Слетелись в один угол, где и рухнули неопрятной грудой, подняв в воздух целый столп пыли.

Я немедленно расчихалась от невыносимого свербения в носу. Наверное, стоило бы убрать чехлы подальше. Но не хочу. Все равно гостей я не жду. Если Ольен опять придет – то сразу подниму такой шум, что все соседи сбегутся. Понятия не имею, зачем он обманом проник в мой дом, но больше такой оплошности я не допущу.

И я уселась в ближайшее кресло. Нервно потерла ладони, набираясь отваги. Но все же призвала альбом с магиснимками, заботливо запрятанный на самый верх книжного шкафа.

Тот послушно слетел ко мне на колени, и я легонько провела пальцами по дорогому кожаному переплету.

Давным-давно надо было сжечь его. Избавиться от последней вещи, связывающей меня с былым. Но я никак не могла решиться на это. Ведь здесь – все мое прошлое.

Немного помедлив, я все-таки открыла альбом. С первого же снимка на меня посмотрела с доброй улыбкой молодая женщина в старомодном темном платье. На руках она держала розовощекого младенца с крайне недовольным выражением лица. Брови нахмурены. Губы поджаты. И кажется, что ребенок с трудом сдерживает рыдания.

О да. Уже с самого раннего детства я не радовала окружающих улыбками.

Я зашелестела страницами, бегло проглядывая каждую и стараясь не обращать внимания на то, как сердце кололо все сильнее и сильнее.

И вот, наконец, на снимках с родителями появился второй ребенок. Тоже девочка, но с обворожительной улыбкой во весь беззубый рот.

«Прелесть, а не дитя».

В памяти сами собой прозвучала восторженная похвала. Интересно, сколько раз я слышала ее в адрес сестры? И не сосчитать.

Больше всего на свете я хотела отложить альбом. А лучше – кинуть его в камин, где зловещими багровыми огоньками под толстым слоем золы посверкивали еще не совсем прогоревшие угли. Отправить следом огненное заклинание. И пусть все эти снимки сгорят. Я не хочу больше вспоминать семью. Слишком это горько и больно.

Но с каким-то маниакальным упорством я продолжала листать и листать страницы.

Я на снимках становилась все более и более угрюмой. Сестра, напротив, все красивее и радостнее.

Последний снимок был с семейного торжества. Мы как раз праздновали Новый год. В кои-то веки я на нем не хмурилась и выглядела очень даже неплохо. Темные волосы расчесаны до блеска и чуть подвиты на концах. Синее платье подчеркивает фигуру. Демоны, да я даже не сутулилась здесь, наверное, впервые в жизни продемонстрировав гордую осанку.

Сестра тоже улыбалась. Она стояла рядом, крепко обняв меня. Мама и отец – по бокам.

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы, в конце сорвавшись на преисполненный мукой полустон-полувздох. Глаза защипало от подступивших слез. Горло намертво перехватило мучительным спазмом так и незабытого горя.

– Это было два года назад, не так ли?

Надо же. Я даже не вздрогнула, услышав тихий вопрос. И почти не удивилась, когда тени в