Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская Страница 44

Его слова ударили в самое сердце. Я хотела возразить, сказать, что не позволю ему так рисковать собой, но что‑то в его взгляде остановило меня.

Как же глупо с моей стороны было избегать этого мужчину, и ждать подвоха со стороны кого-то, вроде него. Мне понадобилось почти потерять его, чтобы это понять.

— Упрямец, — поджала губы я и тяжело вздохнула. — Эта подворотня точно до конца жизни будет стоять у меня перед глазами.

Прикрыв веки, я обнаружила, что это место и впрямь всплыло перед мысленным взором. Я увидела его как наяву: пыльный переулок между складами, затхлый запах рыбы, пропитавший насквозь каждый уголок порта, темные тени, в которых прятались нападавшие.

И кровь на земле, темная, почти черная в тусклом свете, растекающаяся неровной лужей вокруг тела второго бандита. Его рука, скрюченная в последнем движении, оторванная умертвием кисть… И там, у самых пальцев, в мелкой россыпи песка и мусора — тусклый отблеск металла.

Резко вдохнув, я вскочила с кровати, едва не потеряв равновесие. Ноймарк удивленно приподнялся на локте.

— Что случилось? — спросил он.

— Значок! — выдохнула я, уже спеша к входу. — Тот, что выпал из кармана одного из нападавших! Я совсем о нем забыла!

Накидка висела на крючке у двери. Руки дрожали, пока я шарила по подкладке, и вот, наконец, пальцы нащупали твердый рельеф металла. Вытащив находку, я вернулась к кровати и села, разжимая ладонь.

Ноймарк приподнялся, чтобы лучше разглядеть. Я повернула значок так, чтобы на него упал свет из окна.

Перевернутый орел со сложенными крыльями. Мощные когти, гордый профиль, но вокруг шеи и лап обвились тяжелые цепи, намертво сковывающие птицу. Металл был темным, почти черным, с легким серебристым отливом по контурам.

— Кажется, я знаю этот герб, — прошептала я, холодея. — Оливия знала. Вернее, вынужденно изучила вопрос незадолго до смерти.

Дияр молчал, давая мне возможность собраться с мыслями. Я же, погрузившись в чужие воспоминания, постаралась выудить из них максимум, и наконец подняла на Ноймарка взгляд широко распахнувшихся глаз.

— Ной, вероятно, мне известно, кто заказчик барона Фарелла.

Глава 42

Ноймарк выпрямился, поморщившись от боли в ране, но не обратил на это внимания и с трудом сел, опираясь спиной на обшарпанное изголовье.

— Расскажи подробнее, если версия убедительная, все будет немного проще, — произнес он.

Я сжала значок в ладони, чувствуя, как острые края гравировки оставляют следы на коже.

— Перед смертью Оливия изучала, какие варианты в виде «женихов» ей предстоят, — начала я. — Она узнавала и о тебе, но толком ничего не нашла. А еще она постаралась выяснить, что из себя представляет граф Корвин Варинтон. Тот самый, с которым у отца уже лежит брачный контракт для меня, — я замялась. — Она встречалась с ним в детстве. Еще мальчишкой он имел склонность издеваться над животными, а затем перешел на сверстников.

Я снова сделала паузу, вспоминая обрывки чужих мыслей и чувств, тех, что теперь стали моими.

— Этот герб, — я подняла значок, — принадлежит не Варинтонам, а роду матери Корвина, не официальной жены графа. Когда‑то они были знатью, пусть и не самого высокого полета, но их лишили титула за какие‑то темные дела. Семья впала в немилость, имущество конфисковали, а имя постарались вычеркнуть из хроник. Но Корвин явно помнит о своих корнях и решил пойти не по тем стопам.

— Звучит стройно, но к сожалению, каким бы моральным уродом ни был этот Корвин, никакой связи с делом я не вижу. Значок может быть попросту краденым, — разочарованно вздохнул дияр.

— Нет, не торопись, — осекла его я. — Я не рассказала тебе, потому что не сочла важным, но в кабинете отца, кроме журнала, я еще и этот контракт бегло изучила. Так вот, там говорилось, что граф Варинтон получает право на использование двух кораблей компании Фареллов ежемесячно, каждый на один рейс по собственному маршруту!

Ноймарк медленно кивнул.

— Теперь вижу связь, — произнес он. — Вероятно, Корвину надоело делить прибыль с бароном, и он решил заключить брачный контракт с Фареллами, чтобы получить «бесплатный» доступ к кораблям компании.

— Такая мысль мне в голову не приходила, — задумчиво протянула я. — Но судя по всему, так оно и есть.

— Одно непонятно, — прищурился Ноймарк. — Почему именно жизнетворцы. Красть обычных жителей города было бы куда удобнее, их пропажа не будет привлекать так много внимания.

— На этот счет идей у меня нет, — нахмурилась я.

Дияр словно очнулся, выпав из собственных мыслей:

— Они и не требуются, ты сделала предостаточно, гораздо, просто намного больше, чем я мог рассчитывать, — Ноймарк вдруг слегка приподнялся на локтях и протянул ко мне руку, а затем тоном, не терпящим возражений, приказал: — Иди сюда.

Я нерешительно подошла ближе, и он, поймав мою ладонь, с настойчивостью потянул меня к себе. Я опустилась на край кровати, а он, не отпуская моей руки, притянул меня еще ближе, так, что я почти склонилась над ним.

Раньше во взгляде дияра читалось многое. В основном ирония и интерес, в последнее время к ним добавилась еще и очевидная страсть. Но сейчас… сейчас он смотрел на меня не просто со страстью, а с какой‑то смесью восхищения и обожания.

Сердце пропустило удар.

Так на меня не смотрел никто и никогда.

— Я знал, что ты не из тех, кто прячется за спинами других, — медленно произнес он. — Но не думал, что встретил настолько удивительную женщину.

— Ной… — прошептала я, не зная, что сказать, но он приложил палец к моим губам, заставив замолчать.

— Просто знай, что я не отпущу тебя, — произнес он. — Это против традиций, дияр не вправе удерживать женщину против ее воли. Но тебя я не отпущу. Ольга.

Я замерла, впитывая каждое его слово. В груди что‑то сжалось, а затем взорвалось тысячей искр — так сильно отозвались во мне его слова.

Смешно. Просто смешно, что я, прожив довольно долгую жизнь, так и не узнала, что такое по-настоящему влюбиться. И что теперь я слышу подобные слова от того, в ком страшилась увидеть обратное, для кого боялась оказаться мимолетным увлечением.

— Ной… — снова прошептала я, но на этот раз не для того, чтобы возразить или что‑то сказать.